Князь Барятинский. Второй курс. Тьма наступает

Теми вратами, через которые Тьма должна была хлынуть вовсе без всяких ограничений, этакий магистральный Тьмапровод.

Мы вовремя подсуетились и заблокировали врата амулетом. Не то чтобы это кардинально решило проблему, однако Борис был жив, и Тьма через него не лезла. На какое-то время, возможно, даже отступила, взяв в оборот Юсупова. Теперь же, когда мы уничтожили эту лазейку, Тьма вновь сосредоточилась на Борисе.

— Но ведь всё обошлось? — спросил я.

— Пока — да. Только... Вот.

Борис поднял руку. Поморщившись, отодвинул манжету рубашки и продемонстрировал мне ожог.

«Ни хрена себе», — едва не вырвалось у меня.

Ожог был серьёзный. Не как у Жоржа, конечно, но кожу повредило основательно.

— Ты почему в медпункт не пошёл? — нахмурился я.

— Боялся...

— Чего? Тётю с уколами? В клинике постоянно дежурит маг-целитель, залатали бы вмиг!

— Я боялся рассказать постороннему человеку, что со мной происходит.

Я заставил себя задушить порыв обложить великого князя нехорошими словами. Прикусил язык и вспомнил, что про его сложное положение и вправду мало кто знает.

— Ну и что с тобой делать? — вздохнул я. — К Клавдии везти?.. Хотя, стоп! Знаю. Пошли.

Мы спустились вниз на один пролёт и остановились у коридора, ведущего на этаж девушек. Я взмахнул рукой. Коридор отозвался чередой красных вспышек, искренне недоумевая, чего я хочу.

Сигнала тревоги не было, но через секунду после того, как я взмахнул рукой, ко мне устремилась дежурная наставница. Коридор девушек патрулировали женщины.

Будь на нашем месте другие курсанты, они, вероятно, полетели бы с лестницы кувырком. Но на площадке стояли Константин Барятинский и Борис Александрович Романов. Представитель рода, входящего в Ближний Круг и наследник императорского престола.

— Ч-что вам угодно, господа? — пролепетала наставница.

Н-да, а к непростым ситуациям они тут готовы — откровенно так себе.

Я сперва хотел попросить позвать к нам Аполлинарию Андреевну. Но вдруг почувствовал, что меня вот-вот оставят последние силы и я попросту упаду — измотался, оказывается, даже сильнее, чем думал.

Резко сменил тактику:

— Нам к госпоже Нарышкиной. По важному государственному делу.

Что характерно — не солгал ни единым звуком.

Наставница обдумывала ситуацию секунд пять.