Князь Барятинский. Второй курс. Тьма наступает

— На том конце постоянно дежурит оператор, который может достучаться до меня или ещё кого-то, способного быстро принимать решения, — сказал Витман. — В свете грядущей операции я считаю это не лишним. Разбирайте, господа. А вам, дамы, достанется традиционная модель — в виде пудреницы.

Полли от подарка пришла в восторг — пудреница выглядела очень стильно. А Света смотрела на подарок как-то странно. Суть устройства она поняла, но, судя по выражению лица, чувствовала, как мимо неё пролетает огромный культурный пласт.

— А что такое «пудреница»? — спросила Света.

— Такая же коробочка с зеркальцем, только вместо кнопок в ней — пудра, — сказала Полли.

— А что такое «пудра»?

Полли внимательно посмотрела на Свету. После чего молча взяла её за руку и потащила к моей машине. Похоже, аватарке предстояло погрузиться в океан новых умений и навыков. А зная Полли, не удивлюсь, если на чердаке у Светы появится целая батарея косметических средств. Которые, разумеется, в академии были запрещены и не поощрялись, да только кого такие мелочи волнуют на втором-то курсе.

За руль меня так и не пустили — да и правильно. До сих пор чуть чего — и перед глазами всё плыло. Распределились так: я, Света, Полли и Мишель сели в машину Витмана, сам владелец сел за руль. А Андрей, Анатоль и Платон заняли мою машину, управлять которой взялся один из подоспевших сотрудников Тайной канцелярии.

— Отчего грустите, капитан Чейн? — спросил Витман, бросив на меня быстрый взгляд.

Я сидел спереди, на пассажирском сиденье, и даже не пытался скрыть потерянного выражения на лице.

— Да как вам сказать... В карты проигрался.

— Много проиграли?

— Имение, личное оружие и сестру в рабство.

— Вы это серьёзно? — приподнял бровь Витман.

— Нет. Шучу, — вяло отмахнулся я. — Вы с вашей монументальной серьёзностью буквально располагаете.

— Нашли время для шуток, — вздохнул Витман. — Я уж подумал, что придётся разбираться ещё и с этими проблемами. Привык, конечно, что вы действуете повзрослее иных взрослых, но стараюсь не забывать, что вам только восемнадцатый год.

— Да к тому же тяжёлая наследственность, — поддакнул я, вспомнив отца Кости — который своей финансовой грамотностью едва не подвёл семью под монастырь.

— И это, разумеется, тоже, — без тени улыбки кивнул Витман. — Так чего же вы такой невесёлый?

Угу, только на ушах плясать и осталось, конечно же.

— Переживаю, что вашу явочную закусочную разнесли, и нам теперь негде будет так вкусно встречаться.