Князь Барятинский. Второй курс. Тьма наступает

От него можно было ожидать чего угодно: какого-то подвоха, заклинания, да хоть спрятанной между пальцами иголки — был такой прикол у нас в интернате. Однако Жорж просто пожал мне руку.

— Пугаешь ты меня, — честно признался я.

— Больше, чем когда во мне была Тьма?

— Несоизмеримо больше.

— Что ж, сочту это за комплимент.

— Хватай, — кивнул я, — других вряд ли дождёшься. Хотя я, наверное, ещё зайду. Как-нибудь. Не скучай.

Я уже дошёл до двери и поднял руку, чтобы постучать охраннику, когда Жорж заговорил вновь:

— Ты не спросил, что я читаю.

— Я не состою в клубе любителей чтения. Так что мне, признаться...

— Религиозность никогда не была свойственна представителям рода Юсуповых, — перебил Жорж. — Однако когда всё это случилось, единственная книга, которую я здесь попросил — Библия. Мне как будто требовалось что-то найти... Я начал читать и не смог остановиться, пока не споткнулся вот об это место.

Я повернулся и посмотрел на Жоржа. Он, наклонившись над столом и опершись на него руками, смотрел в книгу.

— «Вы приблизились и стали под горою, а гора горела огнём до самых небес, и была тьма, облако и мрак», — прочитал Жорж и поднял голову. — Как думаешь, это что-то значит? Я имею в виду, сейчас.

Я вспомнил то, что Света рассказывала про Свет. Про высокую гору, откуда он льётся на все миры. И про то, как Тьма хочет подобраться к этой горе. Холодок пробежал вдоль позвоночного столба.

— Ни малейшего понятия, — солгал я.

И, отвернувшись, постучал в дверь.

***

— А куда мы едем теперь? — спросила Света капризным голосом.

— Нет, надо ещё одному кадру объяснить, где раки зимуют.

— Кадру? Раки? — обалдела Света. — Я ничего не поняла.

— Вот и он тоже — пока не понял, — кивнул я. — Поможешь мне немного? Обещаю, что это будет последняя остановка. Потом сразу — домой.

— И ужин? — быстро спросила Света.

Я улыбнулся.

— И ужин.

Ехать было недалеко. Чёрный город, пустырь, на котором мы когда-то встречались с ребятами Федота Комарова.

Жемчужина моя так и оставалась наполовину чёрной, наполовину белой. Застыла, не меняясь ни на йоту, как будто покрашенная кем-то. Я бы даже поверил, что так оно и есть, если бы своими глазами не видел, что изначально жемчужина была белой, а потом, на моих глазах, окрасилась наполовину в чёрный.