Позывной "Мудак"

Проследив взглядом за скрывшейся в ванной комнате женщиной, я докурил и одним глотком допил кофе, после чего вернулся в номер и начал неспешно собирать вещи, подготавливая их к погрузке в глайдер. Задерживаться на одном месте дольше нескольких суток было опасно, а по тому я планировал если не сменить город пребывания, то как минимум сменить отель.

До назначенного сеанса связи оставалось еще два часа, так что я мог позволить себе неспешно сходить в ресторан отеля и заказать нам всем еды в номер, чтобы удобно устроившись на балкончике позавтракать любуюсь городом.

После завтрака, Ольга вместе с Алей отправились пройтись по ближайшим магазинам, дабы прикупить самое необходимое, прежде чем мы двинемся дальше. Я это время потратил на тренировку, после которой был контрастный душ.

Выкупанный, выбритый, одетый в свежий джинсовый костюм, поверх которого натянул на себя броню, я вышел на улицу, принявшись грузить вещи в глайдер, когда слух уловил звук автоматных выстрелов, прошедшихся длинной очередью.

Выбежав с парковки, двигаясь в сторону выстрелов, я первым делом высматривал своих девчонок, а потом по мозгам прилетело. Прилетело так, что мир поплыл, растворяясь в водопадах реальности.

Перебарывая дурноту, и понимая, что это включила защитный режим Алька, я направился на поиски девочки и женщины, буквально моля все высшие силы о том, чтобы эта очередь предназначалась не им.

Надежда. Какое это странное слово и чувство. Женское имя и в то же время, чувство, которое умирает последним.

Пока жива надежда, мы продолжаем верить, стремиться, ждать. Но стоит только утихнуть этому чувству, как приходит смирение, безысходность, примирение. Как и множество другого, надежда вопреки досужим домыслам не всегда является благом, иногда она является стопором, тем что нам мешает двигаться дальше, отпустить…

В моем случае надежда давала мне сил, позволяя удерживать, рвущийся из груди наружу гнев. Будто зверь, сидящий на цепи уже все понял и единственное о чем он помышлял – месть.

Кровавая, жестокая и беспощадная месть. Но цепи надежды, удерживали его крепче любой стали, любого титана, или какой там самый крепкий металл? Надежда, она ведь питает и целеустремленность и волю к победе, и просто силу воли.

Расталкивая прохожих, что на ходу теряли сознания, заваливаясь на землю, я пробирался вперед, из последних сил удерживая себя в сознании. То, что Але уже не угрожает опасность, я был уверен на все сто процентов.