Отшельник

- Глухня! Орет кто-то в деревне! Пойду, гляну в щель, - он кинул взгляд на дремлющую собаку.

- Ага, - ответил Потап, чиркая огнивом. – Черт, отсырело оно у тебя что ли!

- Руки у тебя отсырели, - кинул через плечо Игнат, приближаясь к воротам.

Прижался к горизонтальной щели. Но видимость была никакая из-за толстых досок, только перед собой вдоль улицы. Игнат глянул на хозяйский дом, окна горят в обеих опочивальнях. Не спят еще, подумал Игнат, как бы гнев барина не вызвала эта деревенская кутерьма. Опять, наверное, мужики напились, баб гоняют.

Он сдвинул тяжелую щеколду, толкнул от себя тяжелую створку ворот, высунул в проем голову. И тут огромный черный пес, как тень клацнул перед лицом клыками, толкнул Игната лапищами так, что тот отлетел на пару саженей во двор, черным облаком полетел по круглому двору. Игнат поднял голову, через поднятую пыль увидел, как за черным псом, еле поспевая, косолапо бежал жирный старый кобель сторожа Николы. Пес Игната, не ожидая команды, тоже рванул с места наперерез непрошенному гостю, рыча и брызгая слюной, но трос натянулся, и пса, подкинув в воздух с грохотом бросило в пыль.

- Ну! Собаки! – крикнул Игнат, поднимаясь с земли.

Посреди двора творился хаос.

Охранные псы то ли по своей тупости, то ли сослепу, схватили с двух сторон жирного кобеля сторожа и валяли посреди двора. В поднятой пыли мелькали клыки, лапы, горящие глаза, кружились шмотки шерсти.

Само собой на шум выбежали охранники из дома, из подвала, в ворота заглядывали любопытные селяне, в окна слепо глазела прислуга. Ну и сам барин, наконец, появился на крыльце в халате до пола и с факелом. Толстые подпорки ног в стороны, шар живота вперед, спина прямая, жирные руки в боки.

- Вы что тут устроили, демоны! – вскричал он, воздел руку с перстнем и легким движением раскрытой ладони пустил по каждому волнистым малиновым лучом, как молнией. И охрана, и псы разлетелись чуть не до забора. Собак только поводки сдержали. Пса сторожа, вместе с его хозяином вынесло за ворота, зацепив замешкавшихся зевак. Ворота с треском захлопнулись.

Рука графа опустилась обратно в мясистый бок, суровый взгляд пробежал по двору.