Отшельник

А у меня теперь впереди вечность!

Он рывком поднялся, отряхнул от грязного балахона налипшее сено.

- Мне пора, - сказал он, посмотрел на ворона. – Зачем вы вообще приходили?

Карыч каркнул сверху, взмахнув крыльями.

- Да скажи ты ему! Мы что, зря ехали?

- Что я ему скажу? - ответил я ворону, повернулся к Никите. – И так все понятно.

Никита посмотрел на меня, на Карыча, на Доброго, который тоже соскочил со своего места, застыл, огромный и лохматый, как чучело медведя.

Я поднял руку с перстнем и показал ему светящийся рубин.

- Я видел, - просто сказал он. – Я понял, что наш род не прервался. И мне даже не интересно, откуда ты взялся. Родовой перстень тебя принял, значит, род Вороновых будет жить дальше. Только вот зачем?

Я округлил глаза, ворон каркнул, пес заскулил.

- Что значит «зачем»? – спросил я.

Он развел руки в стороны.

- Зачем это все? Люди – это звери! Даже хуже. Отец пытался жить по-другому. Его съели.

Он переступил с ноги на ногу, обернулся к дверному проему.

- Мутанты другие, - продолжил он тише. – И я не хочу быть человеком, я хочу быть мутантом. Так больше возможности не просто выжить, а жить долго и счастливо, радуясь каждому дню, - он поднял на меня глаза, вздернул подбородок. – Я помню отца. До сих пор. И я помню, как он угасал с каждым днем. Он не жил последние годы, он боролся за жизнь! Я не хочу такой жизни, я хотел уйти из нее. Но мне представился выбор – продолжать жить, но другой жизнью.

- Какое? – каркнул ворон. Бывший Никита кинул на него насмешливый взгляд.

- Меня зовут Никдор. И я – друид.

При этом он задрал подбородок еще выше, высокомерно, прям как ворон свой клюв иногда, повернулся и зашагал к выходу.

- А как же отец? – бросил я ему в спину. Он остановился, медленно повернулся.

- Отец? – он помолчал. – Отец. Пока во мне человеческое сердце, он будет в нем всегда.

Я сделал пару шагов к нему, встал рядом, глаза в глаза.

- А что, если я тебе скажу, что его убили.

- Убили? – брови Никдора поднялись. – Кто? Откуда ты знаешь?

- Я не знаю. Но все говорит об этом. А я хочу это выяснить.

Он отвел взгляд.

- Значит, они его все-таки сожрали. Звери. Что ж, я не удивлен.

- И что? – я развел руки. – Это все?

Он снова с вызовом посмотрел на меня.

- Мне очень жаль. Правда. Но, пойми, я теперь не человек, и все человеческое мне теперь чуждо. Люди – хуже крыс.