Граф Суворов 2

— Рапирой? Зачем это? Сабля куда более подходящий инструмент для обучения поединкам на резонансном оружии. — ответил Дали, поправляя костюм и быстро возвращая себе невозмутимый вид.

— Но сабля рубит, если она попадет на край щита, или на плоскость – грань соприкосновения будет одинаковой. — начал было искать я логическое объяснение, но меня грубо оборвали взмахом руки.

— Ничего подобного. Щит, даже если он невелик, все равно больше и объемнее тонкого меча. При одинаковой силе резонанса, меч всегда выигрывает при столкновении со щитом – выраженный в нем резонанс имеет… скажем так более густую и высокую ноту.

— А если энергия, вложенная в щит и меч – одного порядка? — на всякий случай уточнил я.

— Значит это скорее второй меч, или противник, к которому не стоило лезть. Например благородный, князь чистой крови или великий князь. Впрочем, даже мужчины в столь древних родах чаще всего обладают стихийными клинками, они со вчерашним простолюдином биться не станут.

— А с графом? Тем более занявшим место их протеже? — прищурившись уточнил я, и похоже попал в болевую точку.

— Такое… возможно. — старательно расплывчато сказал Дали. — Но для этого вам все же придется занять место наследника графов, а вы этого…

— Именно так. Я здесь для этого. Чтобы вы, матерый, хоть и обосанный волк, обучили молодого щенка тому, чему посвятили всю свою жизнь. — проговорил я, глядя прямо в глаза преподавателю.

— Щенок… ох щенок. — многообещающе улыбнулся Дали, что-то прикинув. — Ты пройдешь через муки, боль и унижение. Но если выдержишь – у Геннадия не будет над тобой преимущества к концу учебного года. А теперь, локоть выше! От кисти, раз!

— Фигово выглядишь. — заметил уставший, но довольный Шебутнов, когда мы с ним встретились на вечернем построении. Но я лишь улыбнулся. Болело все – кисть, локоть, ноги, плечи и в первую очередь самолюбие. Учитель фехтования нещадно лупил меня своей розгой, но я добился своего – больше он надо мной не издевался.

Административный корпус, кабинет директора училища.

— Нет, стойте, к нему нельзя. — раздался из коридора испуганный голос секретарши и Меньшиков аккуратно отложил документы в большую папку, а ручку в специальную малахитовую держательницу, кода то подаренную ему лично князем Демидовым.

— Нам можно. — ответил спокойный, бархатистый мужской голос, и дверь в кабинет распахнулась словно от пинка.