Пожиратели миров. 7 том.

Я уверен, что она почувствовала это.

— Ты, мерзкое создание… — прошипела она, приподнявшись с меня. — Ты… как ты смеешь осквернять меня своим… ты… Я отрежу тебе всё, что из тебя выступает, существо!

— Я бы тебе тоже отрезал все выступающие части тела, но у тебя ничего не выступает, — бросил я взгляд на её полностью плоскую грудь. Да, в этом мире я выучил некоторые оскорбления, и как выяснилось, курги тоже по-своему комплексовали по поводу своей груди.

Я почувствовал на физическом уровне, как её распирает от злости.

— Слезь с меня, курги, — повторил я.

Её враждебность и возмущение сменилось ехидством.

— Хочешь, чтобы я слезла? Хорошо, человечишко, как скажешь…

И она легко и грациозно спрыгнула с меня на пол.

В это же мгновение я понял, почему она лежала на мне.

Тело пробрала боль. Я даже не понимал, что конкретно болит, так как мозг едва не свернулся от боли, которая прострелила его до самой макушки. В глазах потемнело. Я издал стон, не в силах сдержаться, и из глаз сами по себе брызнули слёзы.

— Что такое, человечишко, в глазах темнеет? — откуда-то из далека раздался её голос.

Я сжал зубы, силой воли вытаскивая себя обратно к реальности. Боль не прошла, она стала ещё сильнее, но тем не менее я соображал. В глазах немного прояснилось.

Курги, полностью обнажённая, стояла в стороне наблюдая за мной, как наблюдает злой ребёнок за раненым насекомым. От одного её вида мне становилось тошно. Поэтому, взывая ко всем своим силам, я с трудом перевернулся и свалился с кровати.

Послышался хохот. Просто удивительно, как у такого мерзкого создания может быть такой мелодичный голос.

— И что дальше, попытаешься уйти? До двери дойдёшь?

Она ужасно корявила слова, но даже так они из её уст звучали мелодично и красиво.

Упираясь на кровать, я заставил себя встать на дрожащие ноги, которые были не устойчивее костыле, после чего схватился рукой в стол и поковылял вперёд. На полпути споткнулся и упал, зацепив при этом кувшин, который разбился о пол, разлетевшись на куски.

Курги шагала рядом со мной, едва касаясь пола стопами, будто ничего не весила.

— Человечишко, как ты? — с показной уничижительной заботой спросила она. — Руку подать?

Я пополз к двери, по пути кое-как поднявшись на ноги. Было больно, было очень больно, и в глазах темнело, но я смог устоять на ногах, теряясь где-то на грани между потерей сознания и этим миром. Доковылял до двери и схватился за ручку, когда меня внезапно оттащили от неё.