Кровь и лёд. Курсант поневоле

– Уважение к старшему поколению, их огромному житейскому опыту и знаниям – ответил я с намёком и мысленно усмехнулся.

«И ведь не соврал, сам таким был. Осознаю, чего стоит по-настоящему знающий человек».

– К опыту, значит? – задумчиво протянул Иван Михайлович и усмехнулся – А ведь сначала говорил о благодарности.

– Одно другому не мешает – пожал плечами я – Но если у вас нет настроения делиться опытом с молодым поколением, то я не буду вам докучать и пойду.

Егерь ещё раз осмотрел меня с ног до головы и спросил.

– Значит, в обслугу ты не пошёл?

– Да – согласился я.

– Зря! – вдруг разозлился собеседник – Думаешь, что самый умный нашёлся?! Что подобные традиции на ровном месте взялись?

– Посчитал, что до начала обучения есть ещё больше двух месяцев. В обслугу смогу записаться в любой момент, а пока было бы неплохо осмотреться – нейтральным голосом ответил я –Так что наша встреча является следствием сомнений выраженных множеством не связанных друг с другом лиц. Все они говорят примерно то же, что и вы.

– А я тебе значит справочное бюро? – более спокойно ответил егерь.

– Опытный ветеран, который своими ценными советами может наставить молодого человека на путь истинный – сместил акценты я.

– А водку ты зачем принёс? – продолжал допытывать старик – Купить меня этой мелочью вздумал?

– Как можно! – покачал головой я – Это лишь проявление уважения с моей стороны. Даже если вы решите меня прогнать, то надеюсь, что не побрезгуете угощением.

– Ладно, малой – махнул Иван Михайлович рукой – Уважение ты имеешь, да и в автобусе меня прикрыл. Так что пойдём ко мне. Расскажу, в какое дерьмо ты вляпался.

Скоро мы оказались перед пятиэтажным зданием, сильно похожим на моё общежитие и, под бухтение вахтёрши, неодобрительно посматривающей на коробку с водкой, поднялись по лестнице на второй этаж.

«Посчитала, что Михалыч привлёк молодого для переноски своего добра» – подумал я с усмешкой.

Блок егеря также ничем не отличался от того, который был у меня с Рибутовым. Такой же небольшой коридорчик с четырьмя дверями. Две вели в туалет и ванную, остальные – в жилые комнаты.

– Ну? Что встал, как гимназистка? – буркнул Иван Михайлович в коридоре – Штиблеты свои снимай и заходи.

Комната егеря оказалась почти точной копией моей, только вместо одной кровати стоял холодильник и тумбочка с микроволновкой, а на стене висел телевизор.