Кровь и лёд. Курсант поневоле

Быстро выполнив просьбу брюнетки, я трансформировал свой диванчик в кровать, заправил её свежим бельём и улёгшись сверху, принялся ждать.

Очень скоро соседки вернулись, только теперь они были одеты не в платья, а в короткие шорты и свободные майки, под которыми ничего не было.

Хихикающая и пьяненькая Вика тут же взялась за свою чашку с вином, уселась на диван рядом со мной, призналась, что всегда мечтала спать в поезде на втором этаже и мы вместе стали с удовольствием наблюдать за Оксаной, взявшей на себя заботу о заправке кровати для подруги.

– Так, давай наверх – махнула рукой брюнетка и подмигнула – нечего Гордея соблазнять!

– Ревнуешь? – пьяно хихикнула Вика, но всё же поставила свою чашку на стол и довольно ловко, для её состояния, забралась наверх, а затем добавила – Как тут классно! А ещё этот стук колёс!

Блондинка ещё что-то там лепетала сонным голосом, а я наблюдал за вовсю изгибающейся и лукаво поглядывающей на меня брюнеткой, которая занималась уже своей кроватью.

Не выдержав, столь соблазнительного зрелища, я всё же провёл кончиками пальцев по такой красивой и близкой ножке, заставив Оксану вздрогнуть и бросить на меня лукавый взгляд. Однако, что примечательно, она и не думала отстраняться.

Гормоны тут же заставили тело сходить с ума, в голове зашумело, и я повторил движение, а затем взял красавицу за талию, желая посадить на колени, но она легко вырвалась, посмотрела уснула ли подруга, а затем, подёргав ручку двери, приложила палец к губам и сев рядом, прошептала.

– Давай только тихо, путь покрепче уснёт.

– Нам не обязательно шуметь – ответил я ей на ушко и прикусил мочку, заставив Оксану закрыть глаза удовольствия.

Затем взяв её за волосы, я медленно оттянул голову назад, открывая своему взору такую сладкую и беззащитную шейку, к которой тут же нежно прильнул губами.

– И вправду мастер – посмотрев на меня затуманенными от возбуждения глазами, прошептала брюнетка и, приоткрыв губки, потянулась ко мне.

Сколько длилось это безумие я не знаю, однако непосредственно к самому сладкому действу мы перешли только когда за узкой полоской бронестекла начинало светать.