Возрождение Феникса. Том 3

К концу разговора Аркадий довольный, как кот, налакавшийся сметаны. Ну конечно, приструнил самовольного вассала, подрезал ему крылья, да тот еще и повелся на разговоры о заботе. Хотя, может, насчет последнего я несправедлив. Вполне может статься, что князь всерьез считает это заботой. Но для меня важны факты, а не субъективная их интерпретация. А налицо факт желания ограничить меня. Впрочем, плюшку я себе тоже выбил. Консультации с профи "Замка" нам очень пригодятся.

На обратном пути, в коридоре, мне попадается знакомая служанка Клава.

- Арсений Всеволодович, вас хочет видеть Галина Константиновна, - смущенно опускает она глазки.

- Конечно, Клавдия, ведите, - улыбаюсь.

Меня приводят в небольшие апартаменты, уставленные диванчиками. Княгиня в цветочном платье из вискозы, не вставая, протягивает мне руку.

- О, молодой Беркутов, твои резвые шаги я ни с чем не спутаю.

- Ваше Сиятельство, - изображаю поцелуй княжеских пальцев. – Слышал, столичная выставка каллиграфической рунопоиси прошла успешно.

- Ох, с твоей охранной системой и не могло пройти иначе, - улыбается Галина Константиновна.

– Спасибо тебе, что пришел на выручку. Ну присаживайся, не стой.

- Вы мне льстите, тем более, что аналогов нашему «Стражу» уже полно на рынке, - пристраиваюсь я рядом на указанную подушку. – Многие пошли дальше и развивают систему.

- Какая разница, что они там придумывают. Главное – результат, - отмахивается княгиня. – Клава, подай сюда мои покупки. Хочу похвастаться перед молодым Беркутовым.

Служанка достает из шкафа у стены два бумажных полотна с рунами в стеклянных рамках.

Приняв их, княгиня протягивает мне тот, что сверху.

- Это письмена руки самого старца Силуана Белого. Здесь зарисовка пейзажа озера. Можешь описать красоту руницы, молодой Беркутов?

Всматриваюсь в стройные ряды рун. Красиво и изысканно. Ощущается рука великого мастера. Интересно, если я сам научусь слагать из рун истории, поможет ли это моей связи с Анреалиумом?

- Постараюсь, Галина Константиновна, - заставляю свой голос опуститься на тон и стать грудным, слегка хрипловатым, будто у зрелого человека.

– Мастер, благодаря расплывам, лёгкому касанию кисти и спутанности линий, добивался ощущения объёма. Создавая контраст между «живыми», ритмичными знаками работы в целом и написанными раздельно знаками в слове «езеро», означающим озеро, мастер старался достичь гармонии. Действительно славная работа! Кажется, что я стою на берегу и смотрю на водную гладь, излучающую яркий свет.