Сайберия. Книга 5: Разрушитель

Мало того, что семейное выяснение отношений между Колывановыми продолжилось и в пути, а у Полиньяка от качки вдруг разыгрался приступ морской болезни. Так ещё и подопечные Ильи — три здоровенных полуволка — тоже не очень хорошо переносили транспортировку по воде и, несмотря на все уговоры хозяина, время от времени принимались дружно подвывать, чем вносили свой весомый вклад в общую нервозную обстановку.

Островком спокойствия был только ещё один питомец Ильи — какая-то разновидность совы с серо-белым оперением и огромными полусонными глазищами — который сидел, нахохлившись, на крыше каюты, таращась на всех с презрительной мордой.

В целом, если бы не нервозная обстановка на борту и не промозглая погода, путешествие по реке было даже интересным. Места вокруг были суровые, но по-своему живописные — мы плыли между заросших густым лесом берегов, мимо каменистых вытянутых островков, разделяющих русло на два, а то и три потока, мимо небольших деревенек со старыми дощатыми причалами, у которых покачивались разномастные лодки.

Как объяснил хозяин баркаса — хмурый бородатый мужик с красным распухшим носом, выдающим в нём заядлого пьянчугу — судоходный сезон на Томи обычно заканчивается к середине ноября. К этому времени уже начинаются серьёзные морозы, из-за которых лёд на реке быстро нарастает. Крупные корабли, способные пробивать ледяную корку, ещё курсируют какое-то время, но к середине декабря река уже точно превращается в санный путь — по льду передвигаются на собачьих или конных упряжках.

В Самусь капитан взялся плыть только после некоторых уговоров, сдобренных аж тремя пятирублевыми бумажками.

В пути мы с ним разговорились — я залез к нему в крохотную рубку, где он, орудуя деревянным колесом с кучей рукояток по периметру, рулил судном, попыхивая при этом здоровенной самокруткой из газетной бумаги.

— А чего в Самусь-то не хотел плыть, дядь Степан? — спросил я.

— Не плыть, а идти! — буркнул он. — Плавает только эт самое…

— Ну, понял, понял, извини. Так как там вообще? Что за деревня, можешь рассказать?

— Могу, что ж не могу-то... Я туда раньше часто наведывался, особенно по молодости. Зазноба там у меня была, значится. Дочка бортника.