Род Корневых будет жить! Том 5

– Точно! – ответил преподаватель. – Именно в этом кроется основной принцип подхода. Потому что каждый из этого материала требует своего плетения. Сможете вот из этих определить, какие именно узоры для каких предметов предназначены? Проходите к доске, не стесняйтесь!

Ростислав Петрович был счастлив. Как бывает счастлив учитель, когда ученик самостоятельно находит ответ на сложную задачу, а потом, обдумав этот ответ, задаёт учителю уже свой вопрос – единственно правильный.

Наш преподаватель забыл о существовании остальных студентов и готов был обсуждать со мной принципы плетений.

Я рассмотрел изображения плетений и очень быстро разделил их на… четыре группы. Так получилось, что три группы имели особенный основной контур и повторяющиеся элементы. Но были ещё несколько рисунков, которые не подходили ни к одной из трёх групп.

– Отлично! – воскликнул преподаватель. – А какая группа к какому предмету относится?

Он ещё не закончил задавать свой вопрос, а я уже понял: с круглым основным контуром – к живым; с треугольным основным контуром – к неживым обработанным; а с квадратным основным контуром – к неживым не обработанным.

– Почему вы разделили именно так? – дрогнувшим от волнения голосом спросил Ростислав Петрович.

Я пожал плечами и ответил то, что теперь уже стало для меня очевидным:

– Круг жизни – он к живым. Треугольник – самая устойчивая фигура. Он к неживым обработанным. Квадрат – это поле, которое ждёт посевов. Так же как ждёт обработки неживое не обработанное.

– А что по поводу повторяющихся элементов?

Как ни странно, теперь я читал плетения, как открытую книгу.

– Отлично! – воскликнул Ростислав Петрович и ткнул в четвёртую группу: – А про эти что можете сказать?

В четвёртой группе были плетения с шестигранным основным контуром, с многогранным, с месяцеобразным и другие. А также с круглыми, квадратными и треугольными контурами, но с другим принципом формирования внутреннего узора.

Кстати, то, что я эти плетения тоже отнёс в четвёртую группу, привело Ростислава Петровича в особый восторг.

А когда я поделился своими соображениями по поводу этих плетений, Ростислав Петрович сел на учительский стол и спросил у меня:

– Володя, скажите мне правду. Вы точно пробудили силу всего лишь сорок дней назад?

– Сорок три, если быть точным, – ответил я.

– Потрясающе! – выдохнул он. – Вы можете быть свободны. Переходной экзамен по моему предмету вы сдали.

В лаборатории повисла тишина. Я и сам слегка прифигел.