Пришествие князя тьмы

Рука его взметнулась для удара, явно метя бедняжке в лицо.

Дело принимало скверный оборот. Еще миг — и хрупкая девичья щека пойдет трещинами, обагрится алым.

Но, к счастью, Ирина оказалась проворнее. Молниеносным движением она перехватила занесенную для удара руку и дернула на себя. Дмитрий взвыл от боли и неожиданности.

— Я уже тысячу раз говорила! — прошипела зеленоглазая фурия, прожигая его взглядом. — В моем присутствии не сметь обращаться с перстами, как с отбросами! Они такие же люди, как мы. Просто им не повезло родиться у бедных родителей да продаться в рабство.

Парни опасливо притихли, только сопели обиженно. Похоже, связываться с разъяренной Ириной никто не спешил. Видать, крепко она им уже успела насолить — раз боятся, как чумы.

Фыркнув напоследок, девчонка подхватила под руку своего перста — рослую темнокожую красотку в грязи — и зашагала прочь с высоко поднятой головой.

— Идем отсюда, Нейла! — бросила она через плечо. — Нечего нам делать в обществе этих недоумков. Пусть развлекаются, коли не хватает мозгов на большее!

И удалилась.

Алексей дождался, пока они скроются, и многозначительно крякнул:

— Ну что, будем и дальше лясы точить? Или, может, делом займемся? Сами видите — не проявляются в нашем гостье таланты, хоть тресни. Так, может, стоит ему помочь малость? Глядишь, авось и полезет истинная сущность наружу.

И он гаденько осклабился, предвкушающе потирая руки. В глазах его заплясали безумные огоньки — ну чисто маньяк-потрошитель!

— Тащите его на арену! — скомандовал этот ирод, брызжа слюной.

Сказать по правде, меня затошнило от этой перспективы. Это что ж получается — сейчас меня будут всей толпой месить, как грушу боксерскую?

— Но…, но ведь перстам строжайше запрещено сражаться с людьми! — робко пискнула давешняя снегурка. Вид у нее был самый что ни на есть затравленный.

— Законы имперские дозволяют подобное лишь на поле боя либо во славу церкви, — лепетала она, умоляюще заглядывая в глаза своему хозяину.

Ага, как же — на Дмитрия эти доводы подействовали, как на мертвого припарки. Гад только расхохотался в лицо бедняжке, да еще и по щеке хлестнул — так, для острастки.

— Забери у нее книги! — донеслось из толпы. — Слишком много ума в твоем персте.

Толпа одобрительно загоготала, подхватывая шуточку.