Пришествие князя тьмы

— Я здесь, чтобы убедиться, что некоторые двери остаются закрытыми… — добавил он, а потом откашлялась и сменил тон. — В Духовной Академии использование магии строго запрещено. Да и не только в духовной, использовать магию в бою против однокурсников строжайше запрещено! Я уже упоминал об этом в разговоре с вашей семьей, Иван. Мои ученики дают обет. Магия — это путь лукавого. Пусть колдовством занимаются язычники, а не истинные христиане. И неужели вы действительно подумали, что я подстрекал своих учеников? Как… прискорбно.

Григорий окинул притихших экзорцистов пронизывающим взглядом:

— Я разберусь с этим инцидентом, не сомневайтесь. Виновные будут наказаны. А вам, юноша, советую поторопиться на трапезу. Вечером нас ждет заседание приемной комиссии. Идите!

Он махнул рукой, отпуская меня. Я почувствовал, как внутри закипает гнев, но сдержался. Ничего, отец Григорий, мы еще посмотрим, кто кого.

Я направился в столовую, все еще кипя от возмущения после стычки с экзорцистами. Гнев пульсировал в висках, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. Массивные дубовые двери столовой распахнулись от моего толчка, ударившись о стены с гулким эхом.

Стоило мне переступить порог, как гул голосов стих. Сотни глаз уставились на меня. Я медленно обвел взглядом просторный зал, отмечая группки студентов, сбившихся за длинными столами.

В дальнем углу я заметил Грома, своего нового знакомого.

Едва я опустился на скамью напротив Грома, как произошло нечто удивительное. Словно по невидимому сигналу, большая часть студентов вскочила со своих мест и бросилась к выходу. Скрип отодвигаемых стульев и топот ног наполнили помещение какофонией звуков. Кто-то в спешке опрокинул поднос, и суп растекся по каменному полу.

— Что за черт? — пробормотал я, озадаченно наблюдая за этим массовым исходом.

— Не оборачивайся. Это Дмитрий и его шайка. Хочешь нарваться — вперед. Я лучше понаблюдаю со стороны.

Я стиснул зубы. Но решил последовать совету Грома. В конце концов, у меня есть дела поважнее, чем тратить силы на этих напыщенных индюков. Мое тело требовало еды, к местным раздражителям добавился и стенающий живот.

Однако судьба, похоже, имела другие планы.