Пришествие князя тьмы

Хотя, конечно, через годик-другой все равно ничего не останется. Но хоть какая-никакая магия все ж лучше, чем совсем без нее, а?

Гром скривился и буркнул:

— Да уж, магия у меня — то еще недоразумение. Рассказать — со смеху покатишься. Лучше и правда не надо.

— Да ладно тебе! — подбодрил его я с притворным участием. — Чай не маленький, авось не обижусь. Выкладывай уж, раз намекнул. Все равно ведь теперь от меня не отвяжешься.

— Ну… — вздохнул Гром и неохотно признался:

— В общем, умею я эмоциями управлять. Чужими.

Могу, к примеру, разозлить кого-нибудь. Или там, смеху навести, чтоб аж до икоты ржали. А могу и приуныть заставить, чтоб на сутки в депрессию впали.

Я прикинул.

— А практическая польза от этого есть? — осторожно спросил я, стараясь не выдать своего веселья. — Применяешь?

Гром замялся и неуверенно пробормотал:

— Да как тебе сказать… Серьезных дел не провернешь. Так что — магия хоть и есть, а все равно хрень собачья.

Я философски пожал плечами:

— Ну, знаешь, как по мне — на безрыбье и рак рыба.

Глядишь, и сгодится твой талант.

Мы с Громом ввалились в столовую, и я сразу почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Студенты, до этого мирно жующие свои порции, вдруг разом притихли и уставились на дверь. Проследив за их взглядами, я невольно подобрался.

В проходе, чеканя шаг, вышагивала группа студентов в черных рясах с капюшонами. Судя по всему, это были ребята из Духовной Академии — те еще фанатики и психи.

Выглядели эти ребята устрашающе. Бледные до синевы лица, запавшие глаза, горящие лихорадочным огнем, худые, но жилистые тела.

И эта их синхронность движений, будто они единый организм! Прямо секта какая-то.

Во главе процессии шел долговязый рыжий парень, весь покрытый веснушками. Его глаза, молочно-голубого, почти белого оттенка, так и сверлили окружающих. Он безошибочно вел за собой свою паству, и те послушно следовали за ним.

Внезапно рыжий замер, будто споткнувшись, и медленно повернул голову в мою сторону. Его взгляд остановился на мне, и он скривил губы в брезгливой усмешке.

У меня прямо мороз по коже пробежал от этого взгляда — столько в нем было презрения и превосходства!

— Ааааа! — протянул рыжий мерзким голосом, от которого зубы заныли. — Вот и тот, о ком говорил отец Григорий! Никак наша новая звезда пожаловала, а?

С этими словами он решительно направился прямиком ко мне, а за ним, как привязанные, потянулись его прихвостни. Не успел я и глазом моргнуть, как меня скрутили и поволокли на выход.