Пришествие князя тьмы

— Господин Иван, Ваня — прошептала она, и ее голос прозвучал как нежная мелодия, — я подумала, что вам может понадобиться помощь перед сном.

Я почувствовал, как мое сердце — сердце Ивана — начало биться быстрее. Что это за странное ощущение? Жар, разливающийся по телу, легкое головокружение, желание… чего?

Марфа приблизилась еще на шаг, и теперь я мог уловить легкий аромат лаванды, исходящий от ее кожи. Она протянула руку, словно собираясь коснуться моего лица, и я замер в ожидании.

Ее пальцы едва коснулись моей щеки, но этого было достаточно, чтобы по телу пробежала дрожь.

Я никогда не испытывал ничего подобного. За тысячелетия своего существования я познал множество чувств — гнев, ненависть, гордыню, но это… это было что-то совершенно новое. Рука скользнула ниже, развязав рубашку, а после приступила к ремню брюк.

Марфа наклонилась ближе, и я почувствовал прикосновение ее мягкой груди, теплое дыхание на своей коже. А после она опустилась на колени подле кровати.

И вдруг меня охватил страх.

Не тот привычный страх, который я вызывал у других, а совершенно новое, незнакомое чувство. Страх перед этими новыми ощущениями, перед этой человеческой близостью, которой я никогда не знал.

— Нет, — выдохнул я, отстраняясь. — Марфа, ты должна уйти.

Она замерла, удивление и обида промелькнули в ее глазах.

— Но, господин…

— Прочь, — мой голос звучал хрипло, — уходи. Сейчас же.

Марфа отступила, ее лицо стало непроницаемым. Она молча поклонилась и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один, чувствуя, как бешено колотится сердце. Что это было? Почему я отреагировал так… по-человечески? Эти эмоции, эти желания — они были чужды мне, и в то же время казались такими естественными в этом теле.

Я лежал на кровати, уставившись в потолок. Как справляются с этим люди? Как они живут?

Эта ночь обещала быть долгой. Я знал, что сон не придет ко мне легко. Слишком много нового, слишком много непонятного произошло за этот день.

Глава 4

Резкий крик ворвался в мой сон, словно удар хлыста.

Я вскочил, путаясь в простынях, сердце бешено колотилось.

— На колени, ничтожества! — раздался властный голос со двора. — Скоро вы все будете моими, и если я прикажу вылизывать мои сапоги, вы будете делать это с благодарностью!

Что за чертовщина? Это кто-то голосит на моих крепостных?! Не мужик, это мои крепостные! Кто посмел распоряжаться ими на моей земле?

Я подлетел к окну, едва не сорвав тяжелые бархатные шторы.