Пришествие князя тьмы

Это что же, теперь и людьми торговывать можно, словно скотом? Причем покупать оптом, целыми семьями?

Я стиснул кулаки, борясь с яростью. Так и чесались руки спалить к чертям этот гадюшник. Ничего, придет час — я до вас еще доберусь.

В тот миг, когда я уже собрался уходить, на мое плечо легла тяжелая ручища. Я взвился, пытаясь вырваться, но тщетно. Со всех сторон обступили крепкие молодцы в масках. Вот же влип, по самое не хочу! Похоже, меня вычислили.

— Ну-ка, ну-ка, и что это у нас тут? — прорычал один из громил.

— Чисто все, — угодливо отрапортовал второй, бесцеремонно меня обыскав. — Ни жетона, ни приглашения. Шпион, не иначе. Али ворюга местный мышковать забрел, на свою голову.

Меня выволокли на свет и впечатали лицом в стену. В ноздри ударил тяжелый дух застарелого перегара и прогорклого пота. Надо мной навис давешний тощий распорядитель, скаля гнилые зубы. Резким рывком вперед я заставил его отшатнуться.

— Пошёл прочь! — рявкнул я.

— Борзый, да? Ну ничего, сейчас мы тебе быстро язычок-то прищемим. Тащите его в чулан, ребятки! Поучим уму-разуму.

Меня поволокли куда-то прочь из зала, петляя темными коридорами, словно кротовьими норами. В спину доносились вопли торгов и женские взвизги — видно, аукцион набирал обороты. Наконец они остановились и меня грубо развернули. Я уперся взглядом в холеное лицо Шереметьева. Тот презрительно ухмылялся, всем своим видом излучая превосходство.

— Надо же, какая встреча! — процедил он сквозь зубы. — С кем ты здесь? Решил вкусить запретных удовольствий, а, Ведьминов?

Глава 23

Граф Ростислав Шереметьев навис надо мной, словно коршун над добычей. Его холеные пальцы больно впились в мое плечо, а голубые глаза метали молнии.

— Я повторюсь… ну и какого черта ты здесь забыл, щенок? — прошипел он, брызгая слюной. — С кем ты здесь, кто тебя привел? Зачем явился в это богоугодное заведение?

Я невольно поморщился от исходящего от графа густого перегара.

— Вы ошибаетесь, граф, — процедил я сквозь зубы. — Я здесь по своей воле и ни от кого не завишу. Просто решил поглядеть, чем живет столичная знать. И, признаться, несколько разочарован увиденным.

Шереметьев занес руку для удара. Я напрягся, готовясь к боли, но в этот миг над ухом раздался насмешливый голос:

— Полегче, Ростислав. Не стоит распускать руки.