Темный ратник. Факультет. Том 5

Я задействовал только два слоя фантомного покрова, причём, пришлось дождаться той самой секунды, когда меня начнёт опаливать огнём, и всё ради того, чтобы никто даже не заподозрил, что я могу выжить.

Тонкий покров не особо спас меня от боли.

Я выгибался и перекатывался по мосту, как бешеный — даже притворяться не приходилось. Секунды тянулись, и я уже не мог сдерживать стонов, жмурился и стискивал зубы, утыкался лбом в разогретый подо мной металл, а потом снова перекатывался на спину.

От адской боли я даже забыл про смолу, что держал в руке.

Она нужна была только для одного — чтобы покрыть моё тело гарью. Фантомный покров горел и пах иначе, чем тело человека и его одежда, к тому же он не обугливался и не оставлял следов гари. Пришлось применить Взрывную жвачку. Смоляная смесь от Рин не просто горела факелом, она давала нагар и запах.

Раскалившись, смола вспенилась прямо в моей руке, а потом вспыхнула и окатила дымом всё тело. Еле помня себя от боли, я задействовал ещё один слой фантомного покрова.

Задержка дыхания уже не помогала, сознание покидало тело, перед глазами плыло, но я всё ещё цеплялся за реальность, цеплялся из последних сил, не позволяя себе вырубиться… нет, только не сейчас…

Порой, открывая глаза, я видел, как Броннан с каменным лицом смотрит на меня и ждёт, когда я сдохну. Железная выдержка — даже бровью не повёл, маленький засранец.

Умираю по-настоящему.

Это продолжалось вечность, но на самом деле прошло не больше минуты. Пламя сожгло все слои покрова, и что именно происходило сейчас с моим телом, я даже не мог предположить. Боли уже не было, а может, было так много, что я её не замечал. Голова завалилась набок, и в конце концов, я перестал дёргаться и стонать, так и замерев на спине.

Умер?

Возможно.

Все ощущения пропали. Я не чувствовал запахов, не слышал звуков, не ощущал прикосновений… хотя нет… что-то ещё осталось. Через секунду мой брат начал перекатывать меня ногой к краю моста.

Боль снова вернулась.

Запах дыма — тоже. Шум воды и крики вдалеке.

Брат двигал моё тело к краю, и от каждого прикосновения его ботинка хотелось орать во всю глотку, но я молчал, а моё обессиленное тело продолжало послушно перекатываться.