Я стану Императором

Однако, я сам был своего рода «недочеловек» среди Одарённых.

Дар передавался по наследству.

Вероятность получения Дара при одном родителе из Линии составляла два процента. При двух родителях из Линий — повышалась до трёх с половиной процентов. Шанс получения Дара у ребёнка от родителей не из Линий составлял крохотные доли даже не процента, а промилле, практически являясь статистической погрешностью.

Я как раз и являлся этой самой «статистической погрешностью».

Позвольте представиться — Антон Ноунейм, воспитанник детского дома, не знающий ни своего рода, ни родителей, ни даже своей настоящей фамилии.

Одарённый. Правда, пока неинициированный. По достижению мной возраста пяти лет скучающий инквизитор провёл «Выявление». До сих пор помню изумлённый взгляд и в момент исчезнувшую равнодушную презрительность.

Это было чудом в квадрате или скорее в кубе. Приютов было много, постоянная и непрекращающаяся война регулярно поставляла сирот в детские дома. Директива Императора по выявлению Одарённых игнорировалась тупо из-за нехватки времени и повсеместной бюрократии.

Инквизитор, обнаруживший мой Дар, был первым за много лет, кто посетил наш приют Святой Агнески.

Удивительное совпадение. И да, оно нашло меня.

— «Браво», доложите обстановку! Приём! — голос командира полка, барона Фридриха фон Шагера, было трудно перепутать с чьим-либо другим.

Полковник выглядел лет на тридцать пять, при этом разменяв уже второе столетие. Для Одарённых это было нормально. Старый вояка, он пережил многих командующих и так и не сделал карьеры из-за резкого характера и собственного, отличного от вышестоящего руководства, мнения.

Но он был отличным командиром, который превосходно знал своё дело и даже заботился о солдатах. Настолько, насколько Одарённый может заботится о простолюдинах, конечно.

То есть относился к ним, как к племенному скоту. В нашем случае скот он и есть скот, но племенной скот стоит дорого и встречается редко, поэтому фон Шагер понимал, что хорошо обученный солдат быстро и дёшево не получается, и, скрипя зубами, стремился минимизировать потери.

«Бабы», конечно, ещё нарожают, но сразу взрослых, обученных и тренированных бойцов пока не умеют.

— Докладываю. Сильное сопротивление противника. Потери при высадке более двадцати процентов. Прошу дополнительную воздушную поддержку. Приём! — капитан Стивен МакАрен, командир первого батальона, был из «простолюдинов», поэтому давно уже упёрся в потолок званий, которым как раз являлось звание капитана.