Зачарователь из далёкой галактики

Зачарования я определил моментально — стихийщик пытался использовать свой адамант, чтоб лучше и быстрее концентрировать магию, да только ему это не помогло.

Адаманты стражников были настроены на подавление магии. Вот это уже любопытно. Если бы, например, этот стихийщик попытался их атаковать, скорее всего у него бы ничего не вышло, зачарование бы нейтрализовало действие магии. Но, конечно, оно было слишком простым и опытного мага из моего мира не остановило бы. На зачарованное оружие вроде моего клинка это подавление магии и вовсе подействовать не могло.

Какая интересная компания, однако. Было ощущение, что эти двое использовали мага как послушную собачку.

По-хорошему, стоит уйти отсюда, пока за мной не прислали подкрепление помощнее. Я осмотрел поверженных, затрофеил их кошельки, с помощью клинка выковырял адаманты. Они были для меня довольно бесполезными — слишком маленькими для того, чтобы разбить и снять зачарование. Но, может, я смогу их продать или на что-то обменять. Хотя один из подавляющих магию можно и оставить себе на всякий случай.

Затем я пощёчинами привёл в чувство выжившего стражника. Он смотрел на меня осоловевшими глазами и никак не мог сфокусировать взгляд. К тому же в комнате было темно, едва ли он мог хорошо меня разглядеть.

— Давай, рассказывай по-быстрому, зачем пожаловал. То, как много ты расскажешь, прямо пропорционально повлияет на твою судьбу, — проговорил я.

Он поморщился, помотал головой. Заметил своих павших товарищей и нахмурился. Выдержка у него всё-таки присутствовала.

— Всё равно убьёшь ведь меня. Убей сразу, — хрипло проговорил он.

— Я могу убить тебя быстро и безболезненно, а могу медленно и мучительно. Отрезать части тела по кусочкам, потом заставить раны регенерировать и отрезать снова.

Стражник сплюнул.

— Времени у тебя на это не хватит. Да и рассказать я тебе всё равно толком ничего не смогу. Воевода сказал поймать мага, мы и отправились ловить.

— И в чём причина такого негостеприимства?

— Ты маг, вот и вся причина. Кто на тебя донёс, понятия не имею.

Он замер, когда я поднёс к его шее клинок, но глаза не закрыл. Смотрел на лезвие с непроницаемым выражением. Стало даже жаль парня. Убийства не доставляли мне никакого удовольствия, а его смерть ничего не даст. Те, кто его послал, и так обо всём узнают, и о том, как я выгляжу и где живу, они тоже в курсе.

Вместо того, чтобы проткнуть ему глотку, я снова вырубил его. Затем собрал свои немногочисленные пожитки и решил убраться прочь из таверны.