Зачарователь из далёкой галактики

А я тем временем незаметно вытащил из нагрудного кармана один из осколков и приступил к работе. Забился в угол и сосредоточился на структуре магии, которая сохранилась в осколках. Прокусил себе палец, чтобы запечатать зачарование своей кровью.

За мной пришли только под утро.

****

— Ну, рассказывай, кто тебя послал, что ты успел разнюхать?

Воевода с пышной седой бородой взглянул на меня с выражением, которое скорее напоминало дружелюбное любопытство, чем свирепость. Он был высок и крепок, но, судя по заметным морщинам, лет ему было под триста.

Я сидел на полу, прикованный кандалами к стене. Бегло осмотрел помещение и почувствовал отголосок адаманта. Видимо, у седобородого есть какой-то артефакт. Любопытно. Но чтобы узнать точнее, мне нужно сосредоточиться.

— Так что, не хочешь говорить?

— Я просто гулял.

— Чего-чего?

— Гулял просто. Свежим воздухом дышал. Красиво тут у вас, аборигены дружелюбные, гостеприимные.

— Плохо ты наш язык выучил, наглая твоя морда. За своего точно не сойдёшь, — он улыбнулся и вдруг, шагнув ко мне, ткнул меня в лоб коротким жезлом, который он на ходу достал из висевших на поясе ножен.

Ткнул совсем не сильно, я даже сначала не понял, зачем он это сделал и чего добивался. Но вдруг резко каждую клеточку моего тела, каждый орган пронзила боль. Она распирала нутро и словно бы длилась невероятно долго, не останавливаясь, не утихая, впивалась и впивалась в моё тело миллиардом холодных лезвий. Я заскрежетал зубами. Нет, мой крик это жалкое существо не услышит!

— Каждое прикосновение будет всё болезненнее, — сочувствующе проговорил он.

С трудом придя в себя, я взглянул на жезл. Его венчал адамант размером примерно с ноготь большого пальца. Весьма топорная и расточительная работа. Для пыточного инструмента сгодился бы и камень раза в три меньше.

— Нравится, да? — седобородый покрутил в руках жезл. — Мой трофей, остался от одного жалкого колдунишки. Каждое прикосновение будет всё более и более болезненным, но умереть оно тебе не даст, и не надейся.

Он дотронулся ещё раз, и я скорчился и задёргался в кандалах.

Правда, на этот раз приступ боли мне пришлось лишь изображать. Организм уже перестроился на то, чтобы ослабить воздействие жезла.

Говорю же, работа топорная. Чтобы нейтрализовать жезл, мне хватило и осколка от ловца душ. Один я зачаровал на терморегуляцию, один на силу и один — на устойчивость к боли, зная, что меня собираются пытать.