СССР 2010 Каждому по труду!

В итоге решили пока не применять серьёзных мер, а кто-то вспомнил что ты с ней хорошо ладил.

— Я бы им потом эти серьёзные меры запихал туда, где никогда не светит солнце, — я сжал кулаки, пытаясь утихомирить ярость на тех, кто посмел тронуть моего друга. — Меры они примут! Сволочи!

— Чего разошёлся то? — удивился Игорь Игоревич. — не просто так же учёные всполошились.

— До того, как они приехали Найда так себя не вела! — отрезал я. — Значит это их вина! И я оторву голову любому, что попытается обидеть моего друга.

Она мне жизнь спасла, между прочим!

— Резонно, — кивнул полковник. — Ладно, чего гадать, сейчас узнаем.

На хорошей машине ехать было действительно недолго. Буквально минут сорок, и мы уже тормозили у ворот новой научной базы в глубине Мошковской лесной дачи, где и устроились учёные. Источник и основные здания уже оказались обнесены внушительным забором, хотя казалось прошло всего пару недель. На въезде установлен блокпост с вооружённой охраной. В общем всё солидно и по-взрослому. По крайней мере пока дежурный проверял у нас документы, остальные бойцы держали машину под прицелом.

Конечно, Командору пули вряд ли бы повредили, но судя по тому, что один из бойцов держался чуть позади и имел лишь пистолет в кобуре, били бы нас не только огнестрелом. К счастью, пропуск у полковника был в порядке и вскоре мы уже парковались между сосен, где устроили импровизированную автостоянку.

— Товарищ Сикорский!!! — не успели мы остановиться, как к машине кинулся научный сотрудник, неопределённого возраста, выглядящий как безумный учёный, со всклоченными волосами, в халате, бывшим когда-то белым, свитером под ним и с горящими от возбуждения глазами.

— Наконец-то! Товарищ Сикорский, нам не дают применить снотворное, требуют вашу резолюцию! А нам просто жизненно необходимо усыпить объект. Она не позволяет провести замеры у щенков! А это…

— Себя усыпи, неопознанный летающий объект, блин! — я не выдержал, первым выскочив из машины. — Если хоть одна падла посмеет Найду обидеть, я вам всем конечности местами поменяю!

— Ч-чего? — лохматый уставился на меня, поправляя очки, словно на говорящего питекантропа, — П-простите, я не совсем понял, почему неопознанный и летающий…

— Семён, остынь! — Игорь Игоревич тоже выбрался из машины и обратился к учёном.

— Я так понимаю Гольцман, Валерий Израилевич?

— Да, я это он, — попытался поправить халат и причесаться ладонью тот, — то есть он это я. То есть…

— Я понял, — прервал полковник попытки выдавить что-то внятное.