Шут

– Ты должен был начать с этого! Чем я могу помочь? Вы хотите, чтобы я… не знаю… подала прошение об освобождении? Помогла им сбежать? Мы не можем оставить их на…

– Именно это мы и сделаем. Мы не можем позволить себе способствовать их побегу. Это принесет сопротивлению больше вреда, чем пользы.

Тэмпа медленно моргнула и дернула себя за левое ухо. Конечно, ей послышалось.

– Ты это не серьезно.

– Абсолютно серьезно.

Она сглотнула. Как он мог так безжалостно позволить друзьям и союзникам умереть, когда вполне мог бы их спасти? Желудок скрутило.

Ты имеешь дело не с Пайром. Теперь он Шут. Не забывай об этом ни на секунду.

И тут меняющий настроение с невероятной скоростью кицунэ вернулся к разбитому зеркалу и разгладил ткань халата, словно они только что не обсуждали надвигающуюся смерть его товарищей, которую могли предотвратить. Он повозился с воротником, а затем развязал пояс на талии, обнажив точеную грудь и живот. Жар залил щеки Тэмпы. И что только привлекало ее в этом преступнике?

Он изогнул бровь, глядя на Тэмпест.

– Как я выгляжу?

– Как наркобарон, у которого денег больше, чем здравого смысла, – ответила она просто ради того, чтобы вывести его из себя.

По правде говоря, прекрасная одежда Пайра выглядела так, словно была сшита для него, и только для него одного. Золотистый халат и шелковые брюки подчеркивали насыщенный цвет его волос и янтарный оттенок кожи.

Легкая улыбка мужчины быстро исчезла, рот сжался в жесткую линию – первый настоящий признак неудовольствия.

Хорошо.

Она хотела просто-напросто расследовать историю с Мимикией, а еще выяснить, почему король Дестин не переживает о том, что ради развязывания войны принес своих подданных в жертву наркотику, и при этом не работать на пару с королем преступного мира. Но, как назло, все оказалось иначе. Тэмпест не обязательно наслаждаться сотрудничеством с Пайром или облегчать ему существование.

Прежде чем кицунэ успел ответить, раздался звук приближающихся шагов.

Она рассердилась. Упрямец. Тэмпест вытянула шею, чтобы взглянуть на прибывшего человека. Мужчина, закутанный в простой темный плащ, замер в нескольких шагах от выхода. Изогнутые в виде орнамента серебряные цепочки-застежки на его плаще поблескивали в свете свечей.