Пожарский-2

– Дело Соловья-разбойника живёт, – скептически пробормотал Кузя. – Сразу его – или сперва пообщаемся?

– Да уж давай расспросим.

Я вышел из машины и огляделся. Сразу за шлагбаумом дорога разделялась на три ветки. На перекрёстке виднелся тройной указатель: «Радогость 3 км» (со стрелкой направо), «Стлище 5 км» (налево), «Засечин 1 км» (прямо). Сразу под перекрёстком кто-то поставил здоровенный плоский камень с выбитым в нём довольно глумливым обещанием:

«Направо поехать – коня потерять.

Налево поехать – себя потерять.

Прямо ехать – и коня потерять, и самому живу не бывать!»

Косой сплюнул и ветер руки о штаны, встал, одёрнул жилетку:

– Куда путь держите, добры молодцы?

– А твоё какое дело? – не вдаваясь в эпитеты, ответил я.

– Ты бы повежливей, дядя. Мы тут и не таких видали. Дело моё важное – мзду за проезд собирать и камушек людишкам показывать, чтоб не говорили потом, что их не предупреждали, – разбойничек ухмыльнулся и кивнул за плечо. – Так что доставай кошелёк, дядя. Пошлина за въезд – сотка с рыла.

– Фига вы дерёте! – присвистнул Кузьма.

– А ты как хотел? Тут серьёзные люди важные дела решают. Внутри зоны оплата по прейскуранту. И не думай, что я один тут сижу...

Я слегка кивнул, и Кузьма тенью скользнул к бандиту, ухватив его за горло. Плотно, но не смертельно. Пока.

Со всех сторон послышался грохот, нечто мелкое, словно горох, со страшной силой впечатывалось в поставленный Кузьмой купол. Вот оно, значит, какое – современное оружие. Воздух загудел... а потом ответкой шарахнуло несколько молний – в примерном направлении выстрелов.

– Вы, сучьи потроха, чего тут нагородили? – тихо закипая, спросил я.

– Так это... – просипел бандит, – всё по-честному. Город Засечин? Вот она, засека. Какие претензии?

– Логично. А фамилия твоя, часом, не Соловей?

Глаза у придушенного выпучились ещё больше:

– Ты как узнал?!

– Говорил я, – кисло сказал я Кузьме, – что обезглавливание гораздо эффективнее каторги. Говорил?

– Если ты помнишь, я тебя как раз поддерживал.

– «Ибо от беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает всё население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица», – процитировал я одного италийского мага, который потом, говорят, нехило поднялся. – Фёдор, доставай бумагу, пиши: «Единовластною волей государя сих земель приговариваю татя и душегубца сего к усекновению главы. Исполнить немедля». И подай мне, я печать приложу.