Пожарский-2

– Да не сошла! Должна же она быть в курсе этой авантюры.

– А то, что она как бы исчезла?

– Это да. А что было делать? Голой её предъявить – забирайте?

– Скажи лучше, что делать будем, если она не проснётся, а так и будет лежать, в маяк в ночи играть?

– Возьмём в охапку и потащим к Кошу, он и не такое исцеляет.

– Опять голую потащим?

– Можно, конечно, попытаться разобраться, что из этих верёвочек куда надевается...

– Я всё слышу! – сказала Момоко. Язык слушался с трудом.

– Тогда скажи мне, милое дитя, – голос Дмитрия переместился поближе, – у тебя после насыщенных утех постельных всегда глаза светятся?

– Что?! – Момоко подскочила на кровати.

– Кузя! – почему-то сказал князь Пожарский и тут же протянул ей зеркальце. – Ну как?

– А-а-а-а! Правда, светятся! – Момоко начала скакать на кровати. – Я не думала, что когда-нибудь... – она остановилась и оглянулась: – А где мы?

– Это мой дом. Мои покои. И моя кровать, – Дмитрий полуприлёг рядом, облокотившись о подушки.

* * *

По дороге в Академию Момоко, нахмурившись, спросила:

– Дима, а утром – кто это с тобой разговаривал?

– Это мой меч. Я же говорил тебе, он разумный.

– Разумный настолько? – слегка покраснела Момоко.

– Поумнее многих, кто в Академии учится, уверяю тебя. Особенно на каком-нибудь экономическом.

Момоко прыснула. Глаза у неё уже не светились – как-то она с этим справилась, только иногда в них проблёскивали голубые искорки.

У входа в Академию немым укором стояли Сатоми и два окаменевших телохранителя.

– Дима, извини, мне срочно нужно переговорить с сестрой! – Момоко выскочила из машины, едва та остановилась, и побежала чуть ли не вприпрыжку.

– Ну что, – сказал Кузя, – похоже, мы полностью восстановили свою репутацию в её глазах после пьяной выходки Горыныча. Главное, чтоб она не пыталась повторить этот фокус с кем-нибудь ещё. Будут потом как Илья первый хромать.

– Забыл. Предупрежу обязательно.

ЕЩЁ УСИЛИЙ

Не думайте, не забыл. Предупредил о последствиях и о собственной, в некотором роде, уникальности. Момоко впала в глубокую задумчивость, но, похоже, от идеи повторить эксперимент (снова со мной, но теперь без пилюлек) не отказалась.

В остальном среда была ужасно скучной. Я продолжал работу над свитками управления – работа это сложная, кропотливая, а требовалось их много.