Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Мозг их понимает, что вы — сын императора, но подросток тем и отличается от взрослого человека, что мозг у него всегда — всегда! — проигрывает гормонам. А гормоны, особенно во время соревнования, будут подталкивать этих ребят к доминированию. Они будут постоянно испытывать вас на прочность — так или иначе.

— И что же мне делать? — нахмурился Борис.

— Ставить однокашников на место и напоминать им об иерархии. Никаких угроз, только действия. Угроза, если её не исполнить, работает против того, кто угрожает.

— Бить людей? — Кажется, Борис побледнел.

— Хуже. — Я встал и тоже поднялся по ступенькам. Подошёл к великому князю. — Бить друзей. И бить хорошенько, с силой. А потом вести себя так, будто для вас это в порядке вещей. Речь не обязательно о физическом ударе, не волнуйтесь. Это может быть слово, жест, взгляд — главное, чтобы забывшийся дурачок воспринял ваше действие как удар.

Борис молчал. Эту черту, похоже, ему будет очень тяжело переступить.

— Если кто-то говорит, что быть командиром — хорошая должность, он явно говорит это из штаба, — улыбнулся я. — А в бою всё гораздо проще и страшнее.

— Проще? По-моему, тут как раз сплошные сложности.

— Это только кажется. Но, знаете, что?

— Что?

— Далеко не всем дано быть командирами, Ваше высочество. И далеко не всем это нужно. Обстоятельства требуют от вас сыграть эту роль сейчас — так сыграйте. Так достойно, как только можно. А потом запросто сможете умыть руки.

***

Вернувшись в комнату, я сел за стол и, зевнув, положил перед собой книгу. Ту, что забрал из логова созерцателей Тьмы. Борис не обратил на неё внимания. Мы ведь, как-никак, в учебном заведении находимся — так почему бы мне не таскать с собой книгу? А имя на обложке я старался не показывать.

— Ну и что же ты, мать твою, такое? — пробормотал я.

Поднял голову, посмотрел на верх перегородки. У Мишеля в соседней комнате тоже горел свет, но его голова над перегородкой не торчала.

С тех пор, как Мишель завоевал сердце ненаглядной Аполлинарии Нарышкиной, он стал гораздо более уверенным в себе и меньше искал моего общества. Да и вообще, за год в аристократической среде изрядно пообтесался и стал чувствовать здесь себя как рыба в воде. Ну и подарок императора — дом в Петербурге — тоже не мог не повлиять на самооценку Мишеля.

У всех моих друзей и близких, в общем-то, всё хорошо, у всех всё налаживается.