Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Я посмотрел на великого князя, на пару охранников, одетых в сюртуки наставников и маячащих наверху лестничного пролёта. Покачал головой.

— Эти ребята с вами и в комнате живут, Ваше высочество?

Борис поначалу как будто даже не понял, о чём я говорю. Потом оглянулся и махнул рукой.

— Нет, они... Ах, да не обращай внимания, их всё равно что нет! При них можно обращаться ко мне на «ты».

— Ваше высочество, это очень сложно — запомнить, при ком нужно обращаться к вам на «вы», а при ком на «ты», — проворчал я. — Давайте я уже буду придерживаться какой-то одной линии.

Борис в ответ очень по-взрослому, устало вздохнул. Совсем мальчишка, на два года моложе того тела, в котором я коротаю этот век, он иногда производил впечатление едва ли не пожилого человека. Сложно, наверное, провести пятнадцать лет, болтаясь между жизнью и смертью, и при этом резко и кардинально не повзрослеть.

— Может быть, ты и прав, Костя. Но позволь хотя бы мне обращаться к тебе на «ты», когда мы в неофициальной обстановке. Это не от неуважения.

— Да меня хоть горшком назови, только в печку не ставь, — пожал я плечами.

От движения мой фамильяр, которого я уже приноровился не замечать, заволновался и перескочил на перила. Там до него, видимо, дошло, что перила — лакированные и за них можно получить по пернатой заднице. С диким криком Джонатан Ливингстон рухнул нам с великим князем под ноги и заметался по ступеньке.

— Смирно! — прикрикнул я.

Джонатан замер.

— Вольно.

Джонатан покорно перепорхнул на верхнюю площадку и замер возле входа в коридор под заинтересованными взглядами стражей Бориса.

— Присядем? — предложил Борису я.

— Куда? — удивился он.

Я вместо ответа указал на мраморные ступени.

— Прямо... вот так? — изумился Борис.

Я пожал плечами:

— В ногах правды нет. — И подал пример — первым уселся на ступеньку.

Борис, помедлив, неловко присел рядом со мной. Охранники его, если и удивились нашему образцовому аристократическому поведению, виду не подали.

Мы повернулись к охране спинами. Сидели, как подростки в подъезде, только пива с семечками не хватало.

— Ну что, как Тьма? — спросил я тихо. — Амулет сдерживает?

Борис сдвинул рукав и показал мне широкий серебряный браслет.

— Иногда тяжело, — сказал он так же тихо. — Чувствую, как она рвётся... Чувствую себя пробкой, которую пытаются вытолкнуть.

— Вы же помните, что этого нельзя допускать, Ваше высочество?

— Конечно, помню.