Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Проследить ход его мыслей несложно: чёрт их знает, этих подростков, в какой момент им гормоны в голову ударят. А скоропалительно становиться дедом Эрнест Михайлович, видимо, пока не готов.

— Собираетесь возражать против моего решения? — Витман пытливо посмотрел на меня.

— Нет. Не вижу оснований.

— Благодарю, — Витман поклонился. — То есть, я могу рассчитывать на ваше содействие?

— Вот уж это — увольте, — покачал головой я. — Могу пообещать, что не буду препятствовать, и хватит с вас. Семейные разборки — не мой конёк.

Витман коротко улыбнулся.

— Что ж, спасибо и на этом.

— Когда Кристина уезжает?

— Завтра.

— Уже? — удивился я. — Так скоро?

— Чем раньше Кристина приступит к занятиям в парижском университете, тем лучше, — объяснил Витман. — Ей не придётся догонять однокурсников.

— Браво, Эрнест Михайлович, — саркастически поаплодировал я. — Вы, смотрю, предусмотрели всё до мелочей.

Учеба, ну конечно же! Никак не желание господина Витмана поскорее спровадить Кристину подальше от меня.

— Государю императору — ура! — объявила вдруг чайка.

Взлетела и принялась кружить над нами. Рядом с начищенным до зеркального блеска ботинком Витмана шлепнулась клякса помёта. Поведение главы Тайной канцелярии Джонатан Ливингстон определенно не одобрял.

***

Стоит ли говорить, что Джонатан так и топал за мной по пятам повсюду. Он прорвался в столовую на обед, где вызвал переполох среди подавальщиц, гогот среди курсантов и умиление среди курсанток — «ах, какая прелестная птичка!»

На попытки наставников его нейтрализовать Джонатан возмущенно орал:

— Государю императору — ура!

— Вы бы поаккуратнее с чайкой, господин Синельников, — серьёзно сказал главному дежурному наставнику Анатоль — когда тот приходил в себя после неудачной попытки накинуть на строптивую птицу скатерть.

Джонатан, извернувшись, вырвал скатерть у него из рук, взмыл вместе с ней к потолку и бросил полотнище на огромную люстру. Хрустальные подвески мелодично звенели. Скатерть величественно колыхалась.

— О чём вы, господин Долинский? — с ненавистью глядя на Джонатана, проскрипел Синельников.

После пробежки по столовой он пытался оттереть от сюртука багрово-красные пятна гранатового соуса и белые, с вкраплениями зелени — сметанного.

— Ну, вы же слышите, что он говорит? «Государю императору — ура!» Самый что ни на есть верноподданнический лозунг. А вы, получается, своими действиями на позволяете свободной птице выражать свободное мнение.