Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

– Держись! – и вытянул вперёд руку.

Щит.

Магическая техника, позволяющая остановить угрозу. Первая боевая техника из тех, которым учат белых магов – традиционно работающих в защите, а не в нападении.

Долбануло крепко. И это при том, что я удержал лишь небольшую часть волны – ту, что несла металлический лист. Лист от удара перекорежило, обломки стропил отвалились. Лист пошёл на дно.

Волна, обогнув мой Щит с двух сторон, покатилась дальше. А чайка подплыла ко мне. Не спрашивая разрешения, взобралась на каркас беседки, торчащий из-под воды.

— Государю императору – ура!

***

Светопреставление закончилось. Пруд вернулся в берега. Платон Степанович сказал, что уничтоженная Тьма, очевидно, своим последним выбросом энергии увеличила объём воды во много раз. То есть, сделала всё для того, чтобы последнее «прости» получилось запоминающимся. Слава богу, что долго это длиться не могло – энергия закончилась, и «лишняя» вода ушла.

Мы постарались выбраться туда, где посуше – возле пруда ноги по щиколотку утопали в мокрой грязи.

После прорыва Тьмы императорский пруд представлял собой крайне печальное зрелище. Вместо аккуратно подстриженной травы и песчаной кромки берега – пласты глины, перемешанной с землёй, травой и песком. Как будто безумный гигант обвёл прямоугольный пруд по периметру огромной тёркой – содрав с земли газон, разрушив мраморные купальни, перемолов в труху беседки и садовые павильоны и повырывав с корнями деревья.

Когда мы собрались вместе и с грехом пополам обсушились бытовой магией, внимание переключилось на чайку – которая топала за мной по мокрому берегу, не отставая и по-прежнему не пытаясь взлететь.

Оказалось, что у чайки сломано крыло. Разглядел это Мишель – который в бытность свою не бароном Пущиным, а сыном рабочего с вагоноремонтного завода, немало времени проводил на голубятне.

— Так вот почему она не улетает, — пробормотал я.

— Он, — поправил Мишель. – Это самец.

— Государю императору – ура! – подтвердила чайка.

— Ой, — пробормотала Полли. – Она что, разговаривает?

— Он, — снова поправил Мишель.

В этот раз чайка промолчала, надменно отвернувшись.

— И это не дикая птица, — продолжил Мишель, — он – чей-то.

— С чего ты взял?

— Он окольцован.