Наследник

Алекс суетливо подошел к жителю деревни, чья кожа сильно обгорела, и осторожно нанес мазь. На нем не было ни дюйма нетронутой пламенем кожи. Тэмпа прижала руку к носу и прерывисто задышала. Даже отсюда она чувствовала запах обугленной плоти. Яркое воспоминание о матери в их горящем доме всплыло в сознании. Желудок скрутило, и начались позывы к рвоте, после которых Тэмпест взяла себя в руки. Девушка с грустью посмотрела на мужчину. Алекс делал все что мог ради того, чтобы человек выжил.

Тэмпест отошла от целителя и прокралась по темноте к Максиму, Диме и Мадриду.

– …не могу поверить, что она действительно работает с Оборотнями, – пробормотал Дима.

Нахмурив лоб, Тэмпест изо всех сил сосредоточилась, чтобы расслышать, что он говорит.

– Вы видели мужчину, который вышел из здания? Он не мог оторвать глаз от нашей девочки. Он узнал ее. Предполагаю, что он из Темного Двора.

Ее сердце остановилось. Пайр.

– Ты же не думаешь, что он…

– У нас нет времени на размышления по этому поводу, – твердо сказал Мадрид.

 – И то, как Тэмпест пришла к работе с ними, не имеет значения. Главное, что они на нашей стороне.

Тэмпест вздрогнула.

– Ее предубеждения касательно Оборотней были велики, – отметил Максим. – Она верила, что они убили ее мать. Она может и дальше ненавидеть их.

– Я же говорил тебе, что мы должны все ей рассказать, – проворчал Дима.

– Она была слишком молода, – возразил Максим.

– А теперь? – потребовал Дима. – Какая польза от хранения секретов?

– Хватит, – прервал его Мадрид.

 – Мы принесли в жертву правду ради защиты девочки.

Тэмпест застыла, увидев выражение лица Мадрида. Обычно непоколебимый, теперь он выглядел пепельно-серым, и вовсе не из-за реального пепла, прилипшего к коже. Впервые в своей жизни она увидела печаль в его глазах. Невыразимую боль.

– Мне не следовало этого говорить, – извинился Дима. – Нет смысла бередить старые раны. Лучше двигаться вперед. На данный момент эта новость только навредит нашей девочке.

Тэмпа проглотила свои вопросы и отступила назад, чувствуя, что не может дышать, – и это не имело никакого отношения к дыму.

Чтобы не совершить ничего опрометчивого, она вышла из здания и, прихрамывая, обогнула его. Всю свою жизнь ее заставляли верить, что Оборотни убили ее мать. Она крепко зажмурилась и оперлась ладонью о каменную стену ратуши. Оборотень из ее воспоминаний не был выдуманным. Он был там во время пожара. Он убил ее мать. Она верила в это всем существом.