Дельта. Том IV: Без будущего

Попрощавшись с мамой, смущённой Мирославой, недовольной Людой, трусливым Бомжиком Младшим и молчаливым Бомжиком Старшим, я ушёл вместе с Никой.

Уже сидя в самолёте, понял, что забыл спросить Люду о её способности. Но ничего, позже узнаю. Теперь она никуда не денется. Ещё надо обследовать её в хорошей клинике. Вдруг эволюция не полностью излечила её болезнь?

В Брюссель я прилетел один. И позвонил Адель.

— Да? — она взяла трубку не сразу. И голос у неё заспанный.

— Я в Брюсселе. Еду за тобой, а потом ты мне расскажешь, как идут дела в филиале, — заговорил я, разглядывая из окна автомобиля быстро сменяющийся пейзаж.

— Вы… Владислав? Да, хорошо. Поняла. Я тогда пойду собираться.

Я уже убирал гаджет в карман, когда пришло сообщение от деда.

Где моё Ядро, сопляк?!

Я не стал отвечать. Дед прекрасно знает, что я передам ему Ядро. Но не сейчас, а позже.

***

Полтора часа спустя.

— Вот и весь мой доклад, — Адель смущённо закрыла папку. Мы сидели в беседке, в Ботаническом саду Брюсселя. Вокруг росли большие ярко-красные цветы, похожие на ёжиков.

— Ты проделала хорошую работу, — я улыбнулся. — Как тебе цветочный чай?

— Я жила тут, недалеко. Но никогда не пробовала такой. Очень вкусный.

Можно ли назвать нашу встречу свиданием? Не знаю. Но мне было приятно сидеть и болтать с Адель о всяких ненужных вещах. Я пытался заново узнать её, познакомиться поближе. Я уже признал, что Адель, сидящая передо мной, совершенно другая. Не та, которую я любил в прошлой жизни.

Стрелки показывали семь вечера, до встречи с Чёрным оставалось чуть больше пятидесяти минут. Мы с Адель проболтали больше часа, и я не припомню, когда чувствовал себя так легко и свободно. Несмотря на то, что Адель сильно отличалась от моих воспоминаний о ней – даже её любимый цвет не чёрный, а белый, – мы с ней как будто много лет знали друг друга. Бывают ситуации, когда у тебя с человеком есть масса общих тем, но при этом разговор совершенно не клеится.

Первое время Адель была скована, она стеснялась меня и мало говорила. Но очень скоро она расслабилась и раскрылась. Тогда-то и проявилась эта гармония – словно мы могли говорить и говорить, неважно, на какие темы.