Возрождение Феникса. Том 8

– Вредительство! Предательство! Больше никак! Обвинять российскую промышленность в плагиате, чтобы угробить наши самостоятельные наработки и влить огромные бюджетные средства в китайскую оборонку! Тьфу, Шереметьев! Не ожидал! – князь молчит. – Знаешь, что, Свар-Сеня? Я его на дуэль вызову, как только всё закончится.

Я столь сильно удивился, что даже забыл о своем состоянии. Князь разбушевался не на шутку.

- Это слишком опрометчивый шаг, княже, - возражаю. – Подумайте о роде. А если дуэль окончится вашим летальным исходом? У вас слишком юный наследник.

- Прости, боже, но иначе не могу, - качает головой князь Аркадий. – Вот всю жизнь я думал о роде, всю жизнь работал во благо Дома Волконских. Скажу без прикрас, и некрасивые вещи я совершал. Не совсем уж чтобы гнусные и подлые, но… некрасивые, недостойные титула князя, да и дворянина в целом, что уж греха таить. А здесь Шереметьев вообще пошел в разнос! Иноземцам продался русский граф! И как это стерпеть? Нет мочи! Вызову подлеца, научу как уважать русскую армию и любить свой народ! – в конце речи князь заводится, громко кричит и стучит кулаком по столу.

Я больше не спорю. Его право, конечно, убиваться на дуэли, но, с другой стороны, Дом Волконских нельзя оставлять без главы. Они мне могут сослужить хорошую службу, да и, по-честному, не хочется оставлять Анфису без отца.

В общем, выслушав княжеский запал, решаю что мне пора. Уже в коридоре сталкиваюсь, будто бы случайно, с княжной. А может, бабушка послала.

- Ой, Сеня, - Анфиса смущенно хлопает глазками. – А чего батюшка кричит, не знаешь? Весь дом на ушах стоит.

- Просто твоего отца разозлил граф Шереметьев, - иронично улыбаюсь.

- Наслышана, - глубоко вздыхает Анфиса, от чего пышная грудь натягивает домашнее платье. – Действительно, как так можно? С басурманами связаться ради денег! Не по-дворянски же!

Сразу видны следы воспитания Волконского. Аркадий Валерьевич, уважение вам! Девушка вышла на диво высокопатриотичной.

- Это, Фиса, уже дело сугубо индивидуальное, - отвечаю. – И мы не можем знать, что творится в душе у Шереметьева и как он себя оправдывает. Прошу простить, мне пора.

- Да-да, конечно, - княжна не смеет меня задерживать. – Обязательно с Людой придем на твою следующую игру.

Да, еще три матча и Кубок наш. Надобности в нем уже нет, но свои решения нужно доводить до конца. Я обещал его взять, значит, возьму.