Возрождение Феникса. Том 8

Перебарываю тошноту и чудовищные позывы в животе. Изжога буквально сжигает меня изнутри. Коктейль называется: «Пердеж саламандры». У диетологов Бесоновых отличное чувство юмора. Чугун бы нашел с ними общий язык.

Особенно усложняет дело то, что в любой момент я могу прервать мучения. Регенерация легко бы залечила побочку. Но мне приходится сдерживать лечение. Если организм не перестрадает, эффект не отразится на меридианах. Но я держусь. Всё же Префект Фалгор умеет самограничивать себя. Через самодисциплину и самоограничение и достигается совершенство, больше никак.

- Сеня, с тобой всё хорошо? – спрашивает Волконский. – Боже, выглядишь неважно.

- Да, Аркадий Валерьевич, это всё сырье Бесоновых, - морщусь. – Мы договорились с Софией, что я стану Абсолютом благодаря их гастрономической помощи.

- Что?! – офигевает князь. – Почему я это слышу только сейчас? – опомнившись, он тут же поправляется. – Конечно, ты сам знаешь, как лучше, но мне нужно хотя бы знать такие вещи. Формально я твой сюзерен.

- Много дел, сами понимаете, - вздыхаю. – То хаосит на Дне рождения Аяно, то теракт в «Зарнице», то переводные экзамены.

- Согласен, причины очень убедительные, конечно, - не спорит Волконский. – Ну и что ты должен дать взамен Бесоновым? Цена предоставленного Сырья, как понимаю, внушительная.

Даже не представляете насколько. Но лучше не произносить вслух «один миллиард рублей». А то бедного князя инфаркт хватит. Да и цена это розничная, возникшая из-за ограниченности товара на рынке.

- Союз, - отвечаю. – Мы в неформальном союзе с Бесоновыми. Против хаоситов, - решаю вставить. – Только в этом плане и больше ни в каком.

Тверской князь долго молчит.

- Свар, ты бог и небожитель, - наконец произносит он. - Уверен, что причина твоего приобщения к тайным войнам с хаоситами вызвана желанием сразить Зло во имя Добра. Ты вправе выбирать себе врагов и союзников по своему усмотрению, без моего даже формального разрешения.

Волконский твердо смотрит мне в глаза, хоть и стискивает кулаки от напряжения. Я всё понимаю. Задета его княжеская гордость, и он не может позволить, чтобы на каком-нибудь светском приеме София Бесонова подколола его новостью о союзе со мной, а он и знать не знает.