Возрождение Феникса. Том 8

С щелчком китаец захлопывает пасть, откусанный кончик язык стреляет на пол.

- М-м-м, - гудит вдобавок онемевший верзила. Он сидит спиной к графу с шиитом, поэтому те не видели удар Акуры. Только упавший на ворс ковра язык.

- Что-что… - бормочет офигевший Чэнь Дусю. – Ванга…как так?

- Ваш пес поплатился за грязные слова, только и всего, - коротко объясняю. – А также за то, что тянул ко мне грязные руки.

Последние мои слова звучат на фоне топота множества ног из коридора. Слишком уж громко кричал Ванга.

Дверь распахивается, внутрь вбегают безопасники Шереметьевых. Кучка «костюмов» с автоматами. А за их спинами пищит Ира:

- Сеня! Отец! Да пустите же! – она протискивается между безопасаниками и подбегает ко мне. – Кто напал?! Что случилось, Се…!

- Отойди от него, Ирина! – гаркает Шереметьев, и дочка оторопело слушает. Ее тут же закрывают спинами бойцы, вскинувшие пистолеты и автоматы. Я нахожусь под прицелом десятка стволов. Здесь и пистолет ИЖ-71, и боевой пистолет-пулемет ПП-91 «Кедр», и классический штурмовой АК-96.

Кто-то без оружия, Рыкари, видать. Граф-то уж точно может себе позволить четвертый ранг в охране. Ерунда.

- Арсений, ты перешел грань! - рычит граф Михаил. Глаза главы Великого Дома наливаются багровым пламенем. Ах точно, ведь Шереметьевы тоже Ярилы. – Ты ранил слугу моего гостя!

- А я разве не ваш гость? – откровенно насмехаюсь. Да что они мне сделают? Скорее, погорят все вместе с этой замечательной виллой.

- Беркутов! – гремит обозленный граф.

– Ты никто! Ты не титулованный! А это слуга шиита Китая!

- Я русский, - хмыкаю. – И мы на Русской земле, где любой местный свинопас главнее чужеземного императора.

- Наглец! - Шереметьев, конечно, еще больше обозлился. – Щенок! Выбирай. Либо тебя здесь на месте изрешетят, либо ты пойдешь на нашу семейную арену, где тебе переломают руки и ноги, но, может быть, шею оставят целой.

Это «может быть» меня позабавило. Конечно, Шереметьеву невыгодно меня ликвидировать.

Кто тогда будет сворачивать производство ПуДов? А вот запугать побоями до полусмерти – очень даже. Тем более повод есть.

- У тебя пять секунд! – граф еще и лимитировал свою акцию великой доброты.

- Папа! – надсаживается Ира, упорно закрываемая бойцами. Но такие пышности просто нельзя ничем скрыть. Даже Маска бы с трудом справился. То там, то здесь, но выглядывают прелестные изгибы, маня взгляд. Барышня замечает верзилу, что уносят прибежавшие санитары.