Холмский: Дар Смерти

Обычные врачи были бесполезны, не зная, что лечить, а приглашенные целители разводили руками от беспомощности. Он перестал быть владеющим, превратившись в обычного дряхлого старика. В совпадения и случайности Кашинский никогда не верил, значит, и до него добрались недруги.

Его время подходит к концу. Он ощущал дуновение смерти за своей спиной, и уже без разницы, что будет с кланом. Сын недостоин быть наследником и не продержится долго у власти. Еще одна ветвь Великих князей Твери будет прервана из-за его ошибок.

Идея уничтожить старых врагов изжила себя, он не будет делать такой подарок императору и местному дворянству. Тверь еще поборется, жаль, не его руками. Холмский пусть и дальний, но родственник, они ведут свой род от одного корня.

Тверское княжество когда-то самое боевое, построило свою мощь на клинках дружины. И подарит он своему «родственнику» перед смертью не деньги или крупные предприятия, а верный клинок, что он ковал не одно десятилетие.

- Господин, вы звали? – склонил голову верный воин.

Вот он, его верный клинок, кудесник, что следил за Холмским. Лучший владеющий дружины выступал в роли наблюдателя за малолетним бояричем. Леонид думает из-за ненависти к Холмским, и в какой-то мере он прав, но он мог убить Холмского уже сотню раз, если бы не родной сын.

- Да. Леонид, как твое задание?

- Боярич пока успешно справляется с проблемами, которые сам же создает.

- Какое твое мнение о нем? Только честно, от этого многое зависит, - прокашлял в кулак Кашинский.

- Сильный владеющий, использует неизвестные техники исцеления. По крайней мере, как нам показалось, мертвый воевода ожил. Всегда добивает врагов, не боится крови и готов ее проливать, но может обойтись и без смертоубийства, если ему будет выгодно. Продумывает свои шаги и идет до конца. Если дать ему достаточно воли, то зальет город кровью. Достойный дв… боярич, - вслушиваясь внутрь себя, говорил кудесник.

- Леонид, ты верно служил мне многие годы. Бери ближнюю дружину и уходи служить Холмскому или кому сам решишь, но я не хочу видеть, как рушат мое дело чужие люди, - пытался выпрямить спину Кашинский.

Сказать, что воин опешил, значит, ничего не сказать. Человек, которому он служил практически всю жизнь, отправляет его прочь.

- Господин, я не могу! Как только дружина покинет поместье, вас сразу же убьют, слишком много недовольных…

- Я живой труп, Леонид, а мой сын безмозглое чудовище, плотно посаженное на наркотики.