Псионик

Даже интересно, а как Настя собирается добраться до района, где живут все эти богачи? Не пешком же? Хотя, после случившегося между нами разговора, в ее разумности я уже совсем не уверен.

– Что в школе? – Мать руку убрала, но теперь уселась на стул, прямо напротив меня, по другую сторону стола. Просто пытка какая-то...

– Я умираю? Я смертельно болен? Или ты умираешь? Это – последняя возможность продемонстрировать родственные связи? – Мой голос звучал равнодушно, но немного сарказма все-таки просочилось. Не смог его сдержать.

– Что за глупости? – Она удивлённо подняла брови.

– Ну, а как тогда понять твое стремление и интерес к общению? Не вижу других причин. Вчера тебе по фигу было, что в школе. И позавчера. И год назад.

– Бобби…

Я схватил учебник и с грохотом шмякнул его обратно на стол.

– Хватит. Меня. Так. Называть. Хватит! Разве непонятно? – Внутри начала закипать злость. А это плохо. Очень плохо. Мне срочно надо успокоиться.

– Но…я же, любя…– Мать захлопала глазами и, кажется, собиралась заплакать.

– Началось…– Я сгрёб учебники, схватил их под мышку и, выбравшись из-за стола, пошел в комнату. Единственная отдельная спальня в нашем доме. Мать обитала в гостиной, на диване, а я – там.

– Боря! – Она вскочила, собираясь меня догнать, но в последнюю секунду остановилась.

Очень разумно. Не хотел бы делать ей больно. Несмотря ни на что, женщина, застывшая посреди комнаты, считается моей матерью.

– Это когда-нибудь закончится? Ты меня когда-нибудь простишь? – Спросила она тихо.

Вид у нее была страдательный. Молодец! Руки прижала к груди, глаза полны слез, губы дрожат.

– Я не господь бог, чтоб прощать. Даже тебя. Да и потом, не актуально прощение по сегодняшним временам. Вот эта история, ударили по одной щеке, подставь вторую… Чушь собачья. Ты меня родила. Не могу сказать, что сильно за такое благодарен. Но всё же, стараюсь не забывать о данном факте. И потом…хотя бы это я знаю точно. Хоть что-то в своей жизни я знаю точно. У меня есть только одна, огромная просьба.

– Конечно, сынок. Говори. Я на все готова, лишь бы исправить случившееся. – Мать подалась вперед, ожидая от меня, наверное, очередных вопросов, которые задавал ей на протяжении последних нескольких лет, или, может, сыновьих признаний. В любом случае, на ее лице появилась надежда.

– Оставь меня в покое.

Не дожидаясь ответа, я толкнул дверь в комнату, вошёл внутрь и закрыл за собой створку. Тихо, аккуратно, без психов. Это, между прочим, дорогого стоило.