СССР 2010. Пионер - ты в ответе за всё!

Я вообще их не читал, даже те, что по школьной программе задают. Образ жизни у меня был… скажем так, не слишком положительный. И изменился я только когда стал энергетом. Но даже так, вы наверняка слышали, как именно я пишу стихи? Погружаясь в сатори. Так что никак не мог позаимствовать у вас эти строчки. Хотя… как говорит мой тренер, сатори вытаскивает то, что хранится в подсознании. Может я когда-то мельком слышал ваши стихи, а потом подсознательно использовал их.

— Вот! Видишь, всё легко объяснить! — обрадовался подсунутому выводу Митрофанов.

— Да и доказать заимствование в этом случае будет невозможно, — тут же обломал его я. — Даже лингвистическая экспертиза ничего не подтвердит. Слишком разный стиль. Хотя смысл единый, тут даже спорить не о чем.

Понятное дело, какой ещё смысл может быть в сочетании слов “Ленин” и “октябрь”. Надо быть полным кретином, чтобы отрицать очевидное. Но я специально сказал это, чтобы дать Аристарху надежду и подтолкнуть его наконец к активным действиям.

— А зачем нам экспертизы эти? — Митрофанов нервно усмехнулся и мазанул взглядом куда-то в сторону. — Мы же взрослые люди, неужели не сумеем договориться без этого?

— Думаю, что вполне, — я кивнул, понимая, что сейчас мы наконец, перейдём к сути. — Я изначально ни с кем не хотел ссориться. Если бы вы не пришли в школу…

— Да, это моя вина. — покаянно склонил голову Аристарх, но я видел, что это лишь актёрская игра. — Но ты тоже пойми, я эти стихи выстрадал, выносил, а ты просто взял и достал из своего это сасота.

— Сатори, — поправил я старика. — Понимаю, но в чём моя вина? Что я могу сделать? Больше не писать, раз это получается у меня вот так? Или что?

— Я не про это, — покачал головой Митрофанов. — А про то, что надо давать людям второй шанс, согласен? Я ошибся, давай об этом забудем. А в качестве извинений вот.

— Что это? — я с подозрением уставился на объёмный бумажный пакет, что Аристарх поставил на стол, не спеша брать его в руки.

— Мои извинения и, так сказать, небольшой презент за твою песню, — подвинул его ко мне парторг. — Тут пять тысяч. Можешь даже машину купить. Или первый взнос в кооперативную квартиру сделать. Бери.

— Мне шестнадцать, машину водить ещё нельзя, — я вдруг вспомнил нервные взгляды, что дед бросал строго в одну сторону, туда, где за столом сидели трое в гражданской одежде и всё понял. — И это через-чур. Я… должен посоветоваться со взрослыми.