Орден Кракена 6

Пока она вычисляет, есть ли поблизости души мертвых, я спускаюсь все ниже по ступеням, скрещивая свой меч с вражескими клинками. Наши лезвия звенят, а плащи раздуваются от порывов ветра.

Но тут один из воинов хватает меня за ногу и, резко дернув за нее, валит на ступени. Я больно ударяюсь спиной, но не дожидаюсь смертельного удара острием меча, а бью сапогом по лицу противника и вскакиваю на ноги.

— Ты самый умный? — бросаю ему и хватаю за голову.

Из его носа после пинка хлещет кровь; он будто без сознания. Добиваю его ударом колена о голову и резко отталкиваю в сторону, потому что на меня уже несется другой маг с посохом.

Он на бегу выпускает серебряную вспышку, которая, вращаясь в воздухе, устремляется к моему лицу. Совершаю кувырок назад, и как раз вовремя: вспышка врезавшись в ступень ниже, разбивает ее на куски.

Увидев, что я остался невредим, маг вновь направил на меня свой посох. Как же он надоел! С щупальцами, я бы давно его прикончил. Но придется пробивать его защиту болтами и постоянно уклоняться.

Или, возможно, не придется…

Алисия уже призвала во двор форта до сотни душ и натравила их на врагов. Похоже, удача на нашей стороне. Раз она освободилась, у меня появилась идея.

— Напусти на них черный туман! — прошу ее. Теперь инферны ничего не увидят, и я без проблем подберусь к магу.

Она не заставляет себя ждать, и тьма заволакивает весь двор. Никакой отсвет факелов из-под крыш, уже не поможет им разглядеть меня.

С довольной улыбкой приближаюсь к магу и заношу меч. Но кажется, он понял, что дело для него дрянь, и произнес:

— Не убивайте меня, прошу.

У меня есть старый трехлапый пес, его зовут Патрик. И о нем больше некому заботиться, кроме меня. Слышите? Не убивайте! — он озирался по сторонам, будто старался увидеть что-то сквозь тьму.

Черт! Впервые слышу такую причину для пощады. Но я ведь, не зверь какой-то, в самом деле. Кто действительно будет заботиться о бедном старом псе? Он будет бродяжничать и голодать. Но что мне делать? Не могу же я сказать магу, что отпущу его, он решит, что я слишком добрый для жреца, который только что произносил такие гневные речи в адрес инфернианцев.

Пожалуй, просто вырублю его хорошим ударом. А потом он очухается и вернётся к этому трехлапому Патрику. Сделаю так, будто я вовсе его не расслышал и наскоро вмазал ему. Да, так и поступлю.

Отвожу руку назад, и сжав ее в кулак, бью ему в челюсть, но так рассчитав удар, чтобы он не помер от сотрясения: не хочется, чтобы Патрик остался сиротой.