Двор драконов

– Раны на голове всегда кровоточат сильнее. – Она с трудом сглотнула. – Моя семья? Твоя семья?

– Они все выжили.

Рен кивнула, и от этого движения голову снова пронзила боль.

– Кто напал? Верлантийцы?

– Да. – На лицо Роуэна опустилась тень. – Они нарушили договор. Мы все эти годы платили десятину, а они все же нанесли удар в спину.

– Обсудим это позже, – сказала Рен и покосилась на разрушенный помост. – Прорыв блокады?

– Мы бросили все силы. Мой отец сейчас с флотом. – Его челюсти сжались.

Рен застыла. Не должны были. Разве что кто-то провел врага через коралловые рифы.

– Нас предали, – выдохнула она.

– Похоже на то.

Она разберутся с этим позже.

– Бритта в безопасности? – Младшая сестра Рен являлась единственной наследницей трона.

– С твоими родителями, – сообщил Роуэн, отстранился, чтобы снять с плеча лук и колчан, и протянул оружие ей: – Можешь бегать и стрелять?

– Придется. – Рен опустилась на колени и отрезала низ платья: длинный подол мешал бы передвигаться.

– Большая часть битвы переместилась в крепость. Нужно выбираться отсюда, пока еще есть возможность.

– Черт возьми! – Еще никто не проникал в крепость Лорн.

– Готова? – хрипло спросил Роуэн.

– Куда ты, туда и я, – решительно заявила она, поднимаясь.

Роуэн наклонился и быстро, но крепко поцеловал ее, после чего отошел на пару шагов.

– Я прикрою тебя.

– Отправляемся на охоту.

Глава пятая

Рен

Рен сквозь обломки мчалась к своей семье, рубя всех, кто попадался ей на пути, и сил ей придавала мрачная решимость.

Верлантийские солдаты с заостренными ушами и черными позолоченными шлемами, скрывавшими большую часть их лиц, сражались анонимно и неустанно, будто и не прилагая особых усилий. Словно обладали нечеловеческой мощью. Возможно, так оно и было. Темные эльфы всегда считались чудовищами, о которых никто не хотел говорить.

Рен прежде не видела верлантийцев, и ее поразила их красота. Даже облаченные во вражеские доспехи и орошенные кровью ее народа, они каким-то образом оставались неземными и притягательными.

Рен их ненавидела.

Обаятельные чудовища – вот их суть.

Безжалостные. Не оставляющие надежды на спасение. Им не мешали никакие чувства. Толпу в часовне они рассматривали только как жертв, которых нужно одолеть.