Зверь с той стороны

Есть сглаз – всю ночь будешь томиться сквер-ными снами, укусами несуществующих насекомых, а к утру получишь очищение ауры и «оволосение» яйца-регистратора плохих воздействий. Закопай его скорее в навозную ку-чу, да не забудь круто посолить – иначе рискуешь стать родителем карликового васили-ска, от взгляда которого овцы не ягнятся! Нет сглаза – будешь спать, как младенец в чу-до-памперсе. Яйцо же утром можно будет хоть бы и съесть – ничего странного с ним не произойдет.

И ещё я наблюдал многократно, как одним лишь умыванием с кратким предвари-тельным шептанием над водой тёща (тесть, жена, шурин, бабушка жены) избавляли рё-вом исходящую дочурку мою Машеньку от неодолимой обычными родительскими спо-собами истерики.

Оказывается, любоваться иной раз крайне опасно.

А более всего урочливы грудные дети и, что любопытно, поросята. Вплоть до двухсоткилограммовых, с во-от такенными гениталиями хряков.

Ещё петуховцы отличаются трудолюбием, телесной крепостью, происхождением от кержаков-раскольников, а следовательно – беспримерной скупостью, политическим консерватизмом и лояльностью к власти. Своеобразным выговором, большой свободой в употреблении ненормативной лексики и презрением к тротуарам. Широкая их натура требует широких дорог. При обилии мотоциклов, на которых сломя голову гоняют все – от детишек до старцев, страдальцев дорожно-транспортных происшествий до недоумения мало.

Едва ли не у всякой коренной петуховской семьи имеется родовое прозвище, пе-реходящее из поколения в поколение. Есть прозвища такие, которыми гордятся и такие, которые ненавидят. Есть заковыристые прозвища, происхождения которых не смогут объяснить и сами владельцы, есть понятные даже младенцу. А ведь есть ещё и частные, индивидуальные.

Меня Ольга ещё «на берегу» успокоила, сказав, что Басарыга и так звучит превос-ходно. Как и её девичья фамилия – Капралова.

Но я-то знаю, что поименован уже Анкологом. Это перевранное с юмористиче-ской целью или от недостатка образования «эколог». Сей жест судьбы, понятно мне, сле-дует принимать трезво, без истерик, ибо прилипла сия «погремуха» накрепко.

Я здесь почти чужой, и пусть вживание, врастание моё сюда всё-таки идет, но – микроскопическими темпами.