Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть первая

Не хотел бы я сейчас находиться рядом с ним – он точно был в бешенстве и почти себя не контролировал. – Что эти Тумановы вообще о себе возомнили? Они такие же маги, как и мы. И если мы признаем их главенство по некоторым вопросам, это не значит, что они могут диктовать, как нам жить! Такой запрет – это вмешательство в личные дела кланов! Я этого не потерплю! Я Ваньке лично выскажу, что думаю о его бредовых идеях. Он пешком под стол ходил, а я уже был сильнейшим магом. И он не смеет идти поперек моих желаний!

– Игнат Мефодьевич, успокойтесь.

– Да чтоб ты понимал! Не мне запретили? А как же! – фыркнул Мальцев зло. – Так, я сказал тебе приезжать завтра? Завтра не приезжай. Потом позвоню.

Он отключился без всяких предисловий и прощальных слов, а у меня осталось глубокое внутреннее убеждение, что император своим запретом сделал мне царский подарок, потому что причиной, по которой разошелся Мальцев, могло быть только то, что этот запрет шел вразрез с его планами.

Зашел Ден, зевнул, стащил кусок пиццы и сообщил:

– «Клановый Вестник» бурлит. Считают тебя императорским протеже.

– Это мне чем-то грозит?

– Да так не особо. Одни будут стараться подгадить другие – втереться в доверие.

– Переживу, – беспечно махнул рукой я. – Как только поймут, что я не протеже, и одни и другие отстанут.

– А ты точно не протеже? Народ там точное время вашей беседы вплоть до секунды выложил.

– Точно не протеже, – засмеялся я. – Был бы протеже, мы с вами так развернулись бы… – Вспомнил Дамиана и решил, что от властей нужно все– таки держаться подальше, поэтому добавил: – Или завернулись бы. Второе, кстати, вероятнее.

Опять зазвонил телефон. Но в этот раз не мой, а Серого. Тот чуть удивленно поиграл бровями, показывая, что не ожидал этого звонка, но ответил.

– Да, привет. … Нет, рядом. … Мне откуда знать? … Ему все звонят и звонят. А я-то тут при чем? … Значит, не хочет говорить, его право. … Слушай, вот это все не наши проблемы, поняла? … сама заварила – сама ешь. Нет, не жалко.

Он скорчил рожу, а потом обратился ко мне:

– Ярослав, тут с тобой Ермолина жаждет пообщаться. Говорит, очень ты ей нужен. Умрет, если не поговорит.

Я скривился не хуже, чем он, и протянул руку. С этим нужно было покончить раз и навсегда.