Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть первая

– Мальцевым я за Тимофея Давыдова заплатил пятнадцать миллионов. Будет справедливым, если вы заплатите нам тридцать.

– Это слишком много, – бухнул Роман.

– Это куда меньше той суммы, что вы нам платите при отказе от женитьбы, – напомнил я. – Собственно по вашей вине мы потеряли одного целителя и одного почти целителя. Меньше я взять с вас никак не могу. И напоминаю, что остальные пункты остаются в силе, в том числе и по отношению к Анне, и по оплате обучения Полины. Сейчас с грамотой от императора, ее могут принять в любую школу.

– Это слишком много, – повторил Роман и добавил с каким-то отчаяньем: – Давай ты их заберешь обратно, и мы не будем ничего компенсировать?

– Мы это уже обсуждали с твоим отцом, Роман. Я еще мог запросить с вас компенсацию за покушение на меня и мою семью, но не делаю этого.

– Ярослав, – мягко сказал Глазьев-старший, – я понимаю твое возмущение нами, но согласись, что эти две барышни ничего не стоят.

– Вы так не думали, когда забрали Полину с соревнований, – напомнил я.

– Я надеялся найти компромисс с тобой. Ярослав, у вас уже сработанная команда, жаль будет ее разбивать, – намекнул Глазьев.

– В команде всего пять мест, а к нам просится Светлана, ей у нас понравилось на соревнованиях. Забирая Полину, я автоматически отказываю великой княжне, как вы понимаете.

– Вовсе нет, – ухватился за эту мысль Глазьев. – В «Крылья» Ермолину не возьмут, потому что она была не на всех этапах, а крупного клана за ней не стоит.

Я сделал вид, что засомневался.

– Но не жестоко ли их разлучать с сестрой? Анну я в любом случае назад не возьму. По поводу Полины еще могу подумать.

– Да ну, – недовольно протянул Серый. – Давай лучше тридцать миллионов возьмем. Можно будет договориться о переходе нормального мага.

– Вот видите, – повернулся я к Глазьеву-старшему, смущенно изучавшего подлокотник кресла после упоминания об его неполучившейся афере, – мой финансовый директор против.

– Конечно, против. Нужно же будет еще за ее учебу платить. В результате мы потеряем еще больше. А приобретем ли что-нибудь? Вот в чем вопрос.