Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть первая

– Чтобы вызвать, если в поместье столкнусь с чем-то, с чем сам не справлюсь.

– А такое может быть? – удивился Серый.

– Вполне. Я ж не господь бог, я трезво оцениваю свои силы. Я и клятву императору давал с оговорками. После чего он пообещал помочь в случае чего.

Сергей посмотрел на меня с таким уважением, что мне аж неудобно стало. В глазах Дена же горел огонь чистого восхищения. Хорошо, хоть Глазьев не выдержал и позвонил сам, а то бы я не знал, куда деваться.

– Добрый день, Ярослав, – с нажимом сказал Глазьев.

– Добрый, Егор Дмитриевич, – согласился я, но не смог его не поддеть: – Но не совсем, потому что мы вчера отпраздновали победу слишком бурно и сегодня у меня немного болит голова.

– Это не причина, чтобы меня игнорировать. Неужели ты не видел моих звонков?

Парни к нашему разговору прислушивались, окончательно потеряв интерес к телевизору и просмотру новостей на телефоне. Ден даже звук на минимум убрал.

– Верите, нет – сил на движения почти не осталось.

– Говорят, тебе Ермолина звонила? – начал он издалека.

– Звонила, – не стал отпираться я. – Я попросил ее этого больше не делать. Ее проблемы теперь ваши проблемы, ко мне отношения не имеют.

Глазьев ожидал точно не этого, потому что он не сразу нашелся с ответом.

– Судьба Полины тебя совсем не волнует?

– А почему она должна меня волновать? Они как бы теперь в вашем клане, поэтому волноваться должны вы. А что с ней?

– Я раздумываю о том, как ее наказать за самовольное участие в соревнованиях.

– А вы не торопитесь наказывать за то, за что император награждал? – Я сделал вид, что зевнул прямо в трубку. – У нас грамота лежит для нее, кстати. Как бы вам ее передать? А то нехорошо получается: император награждал, а мы оставили себе. Спросит у меня при следующей встрече, что я ему отвечу?

Посыл был однозначный: не гневите императора, Егор Дмитриевич. О том, что у меня есть императорский артефакт, ему уже либо сообщили, ибо сообщат в ближайшее время.

– Видишь, даже Его Императорское Величество считает Полину Ермолину частью вашего клана, – неожиданно выдал Глазьев. – Я считаю, что это знак: наш договор должен быть пересмотрен.

– Возможно, мы несколько перегнули палку с ним, – согласился я.