Адепт Бога Тьмы. Том 3

Теперь уже мне пришлось разрывать дистанцию.

Отец ненадолго остановился, меря меня пытливым взглядом. Я хорошо знал этот взгляд.

В детстве ненавидел его, а теперь безумно скучал.

Раньше казалось, что он смотрел на меня и видел недостойного преемника, вычленял недостатки и всё раздумывал, как бы поправить их.

Но теперь я вдруг понял, что смотрел-то он на меня, а видел себя самого.

И думал, как бы ему поступить, чтобы стало лучше. Где он ошибся и где надо поправить маленько, чтобы вышло хорошо?

Он не умел быть отцом, но отчаянно старался им стать.

Он боялся оплошать. Что делал с завидным постоянством.

Отец встал в свою настоящую, боевую стойку. Развернулся полубоком, вытянул вперёд правую руку так, что клинок палаша смотрел на меня прямо. Чуть пригнулся в коленях, чтобы не терять баланс, и немного отвёл левую руку, согнутую в локте и держащую кинжал.

— Третье правило Соболевых, сын? — сказал отец всё так же твёрдо, но тише, будто с печалью.

Я повторил его стойку. Почти.

И раньше она мне казалась жутко неудобной, и сейчас я оставался при своём мнении.

Стопы я поставил не под углом, а параллельно — так лучше чувствовался баланс. Для того же чуть нагнулся вперёд, чем всегда злил отца.

И повернулся не так сильно, чтобы движения не сковывала одна плоскость.

Мой меч не смотрел прямо на соперника, а чуть склонялся в сторону, загораживая обзор. А в левой руке постоянно хотелось держать кинжал лезвием назад.

Наши стойки были похожи, но они отличались. Моя мне всегда казалась более удачной и практичной.

— Третье правило Соболевых… — тихо проговорил я. — Думай, прежде чем действовать.

Отец ринулся в атаку. Я шагнул навстречу, направляя клинок, чтобы отвести удар. Получалось хорошо, даже идеально. Он ничего не мог сделать.

Третье правило всегда немного выбивало меня из колеи.

Встречай опасность лицом к лицу, никогда не сдавайся — всё это довольно категоричные лозунги, которые будто подталкивали прошибать лбом стены и переть напролом.

Но третье правило останавливало. Заставляло посмотреть на эту стену, прежде чем размахиваться для удара.

И тут я вспомнил, что прежде моя стойка была не такой.

Отец научил меня своей, заставляя отрабатывать в ней одни и те же движения тысячи и тысячи раз.