#Бояръ-Аниме. Пожиратель

Аристократ сдавленно выдохнул от усталости, но всё же перехватил мои руки. И нанёс удар лбом мне в лицо.

Удар вышел сильным. Но я почувствовал только толчок, заставивший меня отступить.

Как только дымка Громова впиталась в меня, казалось, у него кончились силы. Аристократ тяжело дышал — куда тяжелее, чем прежде.

А вот мне неожиданно стало легче. Я собрал укрепление тела в кулак и нанёс свой удар. В корпус соперника.

Громов повис на моей руке, его ноги подломились.

— Стоп! — услышал я приказ капитана.

Я действительно чувствовал себя как выжатый лимон. Громов, который так и не упал, выпрямился с огромным трудом, но кивнул мне и пошёл к своим. А Верещагин тем временем продолжил речь:

— У тебя осталось двое противников, слушателей подготовительного курса, а ты уже на ногах не стоишь, Воронов, — указывая на парочку аристократов, дожидавшихся своей очереди и полных сил, заявил Сергей Валерьянович. — Что скажете, господа, готовы выйти против того, кто уже победил трёх из пяти наиболее подготовленных бойцов вашего курса?

Парни переглянулись, и один из них ответил.

— Нет чести в том, чтобы отстаивать своё положение против измотанного противника, — сказал он, глядя в лицо капитана. — Если можно, мы лучше перенесём наши поединки на следующее занятие, когда Воронов будет полон сил и готов к бою.

Отлично вывернулись, вот что значит аристократическая школа: и не струсили, и никто не посмеет в некрасивом поведении обвинить.

Эффект от поглощения дымки, когда я почувствовал себя чуточку пришедшим в норму, тем временем вышел. И мне теперь хотелось сесть и желательно не вставать ближайшие сутки. Так, как за бой с Громовым, я в этой жизни ещё ни разу не выматывался.

Возможно, потому, что он использовал молнии, и последствия ударов током так сказывались. Но сейчас мне было всё равно. Я понимал, что оставшихся двоих мне не победить никак.

— Принимается, Снежный, — кивнул Верещагин, после чего обернулся ко мне. — Ну как тебе, Воронов? Теперь представляешь, что тебя ждёт на поединке против Лисицкого?

— Представляю, ваше благородие, — ответил я, заметив, что на полигоне все только и делают, что смотрят и слушают нас.

Когда занятие превратилось в бойцовский клуб, где мы с Громовым плясали друг с другом, я не заметил — был слишком занят поединком.