Темный ратник. Факультет. Том 1. Том 2

— Тебе, похоже, уже есть кого возвышать, не так ли?

Раз уж он вспомнил о Сьюн, я решил узнать ещё кое-что, но по моей физиономии директор сразу понял, о чём я хочу спросить.

— Нет, Киро. Её ты с собой в свой мир не заберёшь. Ратник — не твой раб, у него тоже есть выбор, и вряд ли Белая Сова захочет покидать дом. Это первое. И второе. Даже если она захочет, то Творцы просто не позволят ей это сделать.

Я сжал кулаки с изувеченными перстнями и показал их директору.

— А что насчёт этого?

Он кивнул.

— А вот маг-металл останется с тобой, куда бы ты ни пошёл. Только его бы подлатать.

— Подлатаю, — кивнул я. — Когда прибудет Фонтей?

— Завтра с утра. — Директор внимательно на меня посмотрел. — Что ж, вижу, у тебя появилась цель?

— Она никуда не пропадала, лишь задач прибавилось, — ответил я серьёзно. — Если моя сила останется при мне, то она поможет доказать брату, что я это я. А ещё она очень пригодится в моём мире. Он ведь тоже погибает, как и ваш.

— Надеюсь, у тебя всё получится, Киро.

Сказав это, Стронг направился к своему шатру.

Я посмотрел ему вслед. На самом деле, он был прав: к моей основной цели прибавилась другая, она заполнила смыслом каждую минуту моего существования в этом магическом мире. Итак, отныне две недели вынужденного ожидания превратились для меня в две недели целенаправленного возвышения.

Мой взгляд снова упал на перстни.

Я быстро стянул их с пальцев, стиснул в кулаке и зашагал в свой шатёр.

***

Сьюн ждала меня в шатре.

И правда, как послушная девочка.

— Что сказал Альмагор? — спросила она.

Я вкратце сообщил ей, что он сказал насчёт Каскадов, при этом не отвлекаясь от своего занятия: разложил на столе чистые листы бумаги, взял первый попавшийся карандаш из набора и быстро набросал эскиз.

Сьюн замерла у стола, пристально за мной наблюдая.

Она ни о чём не спрашивала, а молча смотрела, что я делаю, потом уселась на край стола и хмыкнула.

— Ты меня поражаешь, Киро Нобу.

Она пробормотала что-то ещё, потом ещё и ещё, но я не особо вслушивался.

На бумагах один за другим появлялись наброски, пока ещё черновые, совсем не похожие на чертежи, из которых можно было бы создать хоть что-то стоящее. Но я уже представлял себе тот самый чертёж и стремился его воплотить.