Аристократ на отдыхе. Том седьмой

Мне бы рецепт, Алена Ивановна — попадья моя тоже печь любит.

— Я запишу, — просияла Достоевская и вылетела из кухни.

А я поднялся из-за стола.

— Едем, отец Иннокентий. Костя, где ты машину священника оставил?

Захаров вскинул на меня покрасневшие от бессонницы глаза.

— Сейчас покажу.

Мы вышли за ворота, и я остолбенел от удивления.

Вместо пыльной и ржавой крохотной развалюхи отца Иннокентия за воротами усадьбы стоял крепкий синий минивен.

— Что это? — спросил я.

— Холмские механики постарались, — не моргнув глазом, соврал Захаров.

— Костя, не морочь мне голову, — строго сказал я.

Захаров отвел меня в сторону.

— Ну, купил я эту машину. Недорого досталась — хозяину срочно деньги понадобились. А я еще обещал ему гвардейцев прислать в аномалию вне очереди.

— Где же ты такого замечательного продавца нашел среди ночи?

— Евграфа Мальцева разбудил. Он и подсказал, у кого можно купить машину.

— А где машина отца Иннокентия?

— Эта колесница даже до Холмска не доехала, заглохла по дороге.

— Молодец, Костя, — улыбнулся я. — Решил проблему, это главное. Бывший хозяин машины точно доволен?

— Еще как, — заверил меня Захаров. — Мои ребята ему из аномалии столько ресурсов вынесут, что он себе новую машину купит.

— Ладно, иди отдыхай. Только ключи от машины отдай священнику.

— А там магическое зажигание, — расхохотался Захаров. — Пусть прочитает “Отче наш”, машина и поедет.

— Вот и сотворил Господь для тебя чудо, отец Иннокентий, — улыбнулся я, подходя к священнику. — Теперь у тебя будет новая колесница.

— Сколько живу на свете, не устаю удивляться чудесам, — легко согласился священник.

И повернулся к Захарову.

— Спасибо, добрый человек. Я помолюсь за твое здоровье.

— Помолись за мой крепкий сон, святой отец, — усмехнулся Захаров. — И за то, чтобы меня до вечера никто не тревожил. Никита, ты уверен, что не хочешь взять с собой гвардейцев? Один звонок, и они подъедут прямо на место.

— Уверен, Костя, — улыбнулся я. — Не хочу, чтобы твои подчиненные мешали нашей богословской беседе.

Захаров снова широко зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Я на ногах уже не стою, — пожаловался он. — Иду спать, и пусть небо пошлет гром и молнии на каждого, кто осмелится меня разбудить.

— Садись за руль, отец Иннокентий, — кивнул я священнику. — Время дорого.

Отец Иннокентий, недоверчиво косясь на меня, прочитал короткую молитву.