Аристократ на отдыхе. Том седьмой

— Обсуди это с Кирой Андреевной, — предложил я.

Я вышел во двор проводить Киру.

— Когда ты вернешься?

— Надеюсь управиться к вечеру, — улыбнулась Кира.

На ее безымянном пальце мягко светилась жемчужина цвета морской волны, вставленная в оправу из аномального металла.

— Ты поможешь отцу Иннокентию разыскать его демона? — спросила Кира.

— Конечно, — кивнул я. — Мне и самому интересно, куда он делся.

— Думаешь, его могли украсть?

— Пока это самый вероятный вариант. Вечером расскажу.

Я поцеловал Киру.

— До вечера, — улыбнулась она, отвечая на поцелуй.

Вертолет поднялся в воздух, чуть наклонился и бойко полетел в направлении Столицы. Я следил за ним взглядом до тех пор, пока он не превратился в едва заметную точку на фоне серого осеннего неба.

А потом пошел в сад — позвать отца Иннокентия к завтраку.

*****

Сцена, которую я увидел в своем саду, удивительным образом напомнила мне библейские притчи.

Отец Иннокентий сидел на садовой скамейке, держа в руках толстую книгу, и что-то читал нараспев глубоким рокочущим басом.

На дорожке перед священником сидел наполовину вылинявший заяц. Серая летняя шерсть висела на нем неопрятными клочьями, а из-под не пробивался пушистый и белоснежный зимний мех.

Заяц внимательно слушал отца Иннокентия, изредка шевеля длинными ушами.

На плече священника пристроилась ворона. Она наклонила голову и то и дело заглядывала в книгу любопытным желтым глазом. Как будто проверяла — правильно ли священник читает.

А у самого пруда разлегся кабан.

— Воскресные чтения? — рассмеялся я, подходя ближе. — Просвещаешь моих демонов, отец Иннокентий?

Священник дружелюбно кивнул зайцу, захлопнул книгу и поднялся со скамейки.

— Доброе утро, Никита Васильевич. Грешен, привык по утрам читать вместе с Авессаломом. Вот и маюсь от одиночества.

— Идем завтракать, — улыбнулся я. — Перекусим и отправимся на поиски твоего демона. Надеюсь, сегодня не постный день?

— Путешественникам прощается несоблюдение поста, — легко согласился отец Иннокентий.

Выглядел он бодро, несмотря на то, что вчера мы засиделись допоздна.

Груда румяных пирожков уже возвышалась в центре стола. За столом клевал носом Костя Захаров. Судя по помятому лицу, он не спал всю ночь.

Перед Захаровым стояла пустая кофейная чашка.

— А где остальные? — спросил я.

— Еще спят, наверное, — с нескрываемой завистью ответил Костя и широко зевнул.