Крылья Мальгуса. Ступень пятая

Его я, пожалуй, оставлю тут. Дома у меня модель куда лучше, а воспоминание о Рощупкине я сохранять не собираюсь, как и возвращать ему отобранное компанией Глаза имущество.

— Привет, — нестройно бросили мы.

Шувалова тут же отвлеклась от нажимания клавиш.

— Ой, привет, мальчики, — радостно сказала она. — Ярослав, а правда, что вы с Мальцевой?..

— Только предварительная договоренность, которая может быть расторгнута в любой момент, — сухо ответил я ввиду невозможности отрицать очевидное.

Потому что одно дело влепить этим известием в Сысоева и смотреть, как его накрывает бешенство, и совсем другое — подтверждать соседке Светланы.

И то, что Ангелина уже в курсе, означает, что в курсе не только она, но и другие. Наверняка Мальцева постаралась.

Не успел я об этом подумать, как она появилась сама.

— Привет всем, — радостно бросила она. — Ярослав, мне нужно с тобой поговорить без свидетелей.

Она потянула меня к дивану, прямо под апельсиновое деревце, выращенное еще Полиной. Последнее чувствовало себя прекрасно и временами даже апельсинами нас радовало.

— Проблем-то, — вздохнул я и поставил защиту от прослушивания, пока у Ангелины, вытягивающейся в нашу сторону, не начали удлиняться уши. Мало ли что с ней может случиться от натуги. А так, нет звуков, нет возможности подслушать — нет ненужных усилий.

— Дед на меня так ругался, — вдохновенно начала Диана.

— Врать-то не надо, — поморщился я. — Я Игната Мефодьевича достаточно хорошо знаю, чтобы понять, что он не злился.

— Он к тебе хорошо относится.

Но уверен, что я могу рассчитывать на партию получше.

— На Сысоева? — ехидно предположил я. — Я его сегодня видел. Он хотел у меня денег занять под твое приданое. Говорил, что только отсутствие свободы у его отца не позволило просить твою руку у Мальцевых. Но теперь, когда освободили…

— То ему ничего не светит, — прошипела Мальцева. — Думаешь, я неправду сказала, что мне отсрочка нужна.

— Думаю, для этого ты могла кого-то другого подобрать, — заметил я.

Диана могла считаться красоткой.

Но только пока не открывала рот. После этого вся ее привлекательность куда-то девалась. Пряталась, наверное, за пренебрежением к другим и стремлением возвысится за любой счет.

— Не могла. Никто бы не пошел на расторжение. Это, считай, я бы договор подписала. И тогда дед точно бы разозлился. А ты как громоотвод для него: с тебя все соскальзывает и уходит в землю. Он на тебя и не злился по-настоящему никогда.

Ее ощутимо передернуло.